Шрифт:
– Выбор есть всегда. Ты выбрала легкую мечту.
– Выбрала?
– Ты могла не брать то, что не принадлежит тебе. Ты могла выбросить то, что убило тебя. Но выбор твой был очевиден.
Что-то не сходилось в его словах, но что именно я не могла понять. Моя жизнь была нормальной, со своими заморочками и проблемами. Да, сложные отношение с матерью переросли в ненависть к себе. Да, невзаимная любовь добила. Но сказать, что всю свою жизнь я была несчастлива – не могу. Не бывает идеальной жизни. Не бывает идеальных людей.
– У тебя остались вопросы? – Голос прервал меня, – Впереди еще пять жизней, каждую из которой ты должна будешь увидеть.
У меня было много вопросов, но задать я их не решалась. Во-первых, мне хотелось узнать, как колба со смертельным ядом попала в школу? Во-вторых, имеет ли он отношение к моей смерти? В-третьих, что значит: остальные мечты были не так сильны?
– Пока нет. Но, если они возникнут, смогу ли я их задать?
– Конечно. Ты готова увидеть вторую жизнь?
– Готова, – мой голос на этот раз звучит уверенно.
– Пусть будет так.
Уайлли
Все повторилось: туман рассеялся, комната погрузилась во тьму, а после приобрела очертания. Я оказалась перед ветхим домом, сколоченным из гнилых досок. Крыша местами провисала, два окна были разбиты, а дверь едва удерживалась на петлях. Я опустила взгляд на землю и увидела снег. Обернулась. Воздух заискрился и появилась молодая пара. В руках девушки маленький сверток. Боже!
– Уолт, мы сможем заколотить окна? – дрожащими губами спросила девушка, сильнее прижимая к себе ребенка.
– Возьмем доски с забора и заколотим, – он пытался говорить ободряюще.
Не имеет смысла рассматривать их лица, чтобы увидеть печаль на них. Оба разбиты, потеряны, но держатся, благодаря маленьком комочку.
– Кейт, заходите в дом, вещи я сам принесу.
Я колебалась несколько секунд, а после пошла за Кэйт. Она распахнула дверь ногой. Половицы заскрипели. Кэйт растерянно осмотрела прихожую, боясь прикоснуться к стенам. Словно после ее прикосновения дом тут же обрушится, оставляя после себя дыру в земле.
Я не чувствовала ни холода, ни тепла, но по реакции Кейт поняла, что в доме ничуть не теплее, чем на улице. Она продолжила прижимать к себе ребенка и медленно продвигалась вглубь. Из коридора мы попали в большую комнату. Мимо Кэйт пробежала черная мышь, и она с трудом сдержала визг, прижимая ладошку к губам. Ее глаза наполнились слезами. Она судорожно вздохнула. Закрыла глаза и постаралась успокоиться.
– Это теперь наш дом, Уайлли.
Точно такая же боль в груди. Значит, я и есть эта малышка на руках у Кейт. Нет, у мамы.
Она с такой любовью и теплотой смотрела на меня. Проводила пальцем по щечкам, сильнее прижимала к себе. Обстоятельства не напугали ее. Она остается сильной ради меня.
Маме холодно. Из ее рта вырвалось облачко пара. Дрожащими руками она прижала младенца к себе и бросила робкий взгляд на дверь. Наверное, ждет папу.
Он зашел через минуту с двумя большими пакетами и картонной коробкой. Мама передала ему меня, а сама начала извлекать из пакетов вещи: стеганное одеяло белого цвета, несколько пледов в красную клеточку, пуховую куртку с прожженными дырочками нарукавах и вязанные джемпера. Она сложила на дно коробки все вещи, а после уложила туда меня.
– На полу нельзя оставлять, – задумчиво протянула мама. – Быть может, в сарае есть стол?
Отец вскинул палец и широко улыбнулся. Мне нравилось, что, несмотря на обстоятельства, он пытался оставаться жизнерадостным.
Несколькими минутами позже он принес пыльный деревянный столик.
– Но это не все!
Отец вновь выбежал на улицу, а вернулся уже с матрасом.
– А я ругался на Лиану за ее любовь собирать всякий мусор. Постоянно умолял ее выбросить все на помойку.
– Если бы не твоя тетя, мы бы жили на помойке.
В моей голове было столько вопросов, а задать их некому. Я продолжала смотреть, как родители пытались обустроить дом, но с каждой секундой впадала в отчаяние. Им не выжить в таких условиях. Хоть отец и попытался заколотить окна, из них все равно задувал ветер. Он развевал одеяло, которым я была укрыта, и покрывал подоконник снегом.