Все начиналось незаметно, но я привыкла замечать мельчайшие детали. Пара бутылок пива после концерта перетекла в пару стаканов виски, а те, в свою очередь, в бутылку. Парни не замечали моего пристрастия, так как и сами любили выпить. Но, в отличие от них, я возвращалась в свой номер и рыдала, а не крепко спала. Я проверила.

Изредка в этих рыданиях проскальзывали слова. Слова ненависти. К себе. Все потому, что не было любви. Белла твердила это постоянно. Любовь. Яркая. Всепоглощающая. С первого взгляда. До потери рассудка. С каждым разом эти мысли становились вся навязчивее и навязчивее.

Тем временем группа смогла обрести успех. Мы играли не только в маленьких клубах, но и в разных странах и городах. Количество поклонников росло, вернее, поклонниц. Они караулили возле отелей, заваливали социальные сети письмами, а некоторые присылали доже пикантные фотографии. Ко мне тоже проявляли интерес, но не настолько сильный. Да и в большинстве случаев мужчины пытались затащить в постель.

Все слилось воедино, и лишь я оставалась в эпицентре. Та печаль, та грусть во взгляде никуда не уходила. Завоевать внимание Томаса так и не удалось: он полностью был погружен в собственные отношения.

Эмоциональное насилие над собой продолжалось. Меня швыряло из стороны в сторону: пьяная я – веселая, эмоциональная и открытая, трезвая – забитая, опустошенная, плачущая. Нужно отдать должное мне: плакала я в одиночестве. Никто из ребят и не догадывался о моем тяжелом состоянии. Никто, кроме Джейсона.

Он всегда находился рядом, даже когда я не замечала. Он хранил в себе ровно такую же боль. Но врываться с нравоучениями в мою жизнь не собирался, позволял самой учиться на ошибках.

Это должен был быть ценный урок, но он потонул в алкоголе: бокал постоянно был в руках. Белла поступала хитро, она не напивалась на глазах у всех. В компании она пила ровно столько, сколько пили остальные. Самое интересное наступало за закрытыми дверями: пустые бутылки, мокрые щеки и крики в ванной. Извлекла я что-то из этого урока? Нет. Гублю ли я себя? Да.

После все погрузилось во тьму, и эта тьма затянулась.

– На этом все?

– Не торопи жизнь, – прогремел Голос, отчего я вздрогнула.

Ничего не происходило. Ни малейшего звука, ни лучика света. Ожидание меня пугало, но в тоже время я ощущала покой. Искусственный покой.

Смех.

Женский истеричный смех.

Он звучал то справа, то слева от меня.

Смех смолк.

Стоны.

Женские и мужские.

В унисон.

Плачь.

Вой.

Смерть. Смерть. Смерть.

Я хочу умереть.

И все по новой. Я зажмурилась, не в силах выдержать происходящее. Новые звуки наполнили тьму. Алкоголь, точно он, разливается по бокалам. Чоканье, жадные глотки, хруст. Голос, видимо, хотел показать мне то, как я помню тот период. Да, именно это он и планировал.

Начались рванные обрывки. Время, место, все сменялось по щелчку пальцев. И туман. Он следовал повсюду. Я не успевала рассматривать происходящее: концерты, завтраки, вечеринки, репетиции, клубы, грязные туалеты. Мужские руки крепко сжимали мои плечи. Чей-то язык касался шеи. Громкие крики. Другие руки, но они знакомые. И снова наполненный бокал. Снова рыдания и крики.

Внезапно все наполнилось огнями и энергичной музыкой. После появились люди. Пространство вокруг меня приобрело очертания. Бар. Я пробиралась сквозь толпу в поисках Беллы. Тела вокруг извивались. Жаркие объятия и горячие поцелуи. Здесь тепло и на удивление уютно.

Белла ворвалась в эту пучину под руку с колоритной темнокожей девушкой. Начались дикие танцы. Белла не так раскована, как эта девушка. Ее движения резкие и машинальные. Даже сейчас она пыталась повторить за ней, а не делать так, как хотелось душе.

Белла вырвалась с танцпола и направилась к барной стойке. Я последовала за ней.

Несколько выпитых коктейлей, и танцы продолжились.

Затем все резко оборвалось и снова возникла тьма. Но эта тьма отличалась от предыдущей. Клуб. Мрачная обстановка, люди в черных одеяниях и тяжелая музыка. Клубы дыма окутывали столики. Я проходила сквозь них к бару в поисках себя. Уверена, что Белла продолжала пить алкоголь.