В следующем воспоминании она лучезарно улыбалась, стоя рядом с родителями. В руках огромный букет с белоснежными розами. Напротив Барбара сжимала морщинистыми пальцами фотоаппарат. Выпускной. Наоми оставила родителям букет и отбежала. Я пошла за ней. На дороге, сидя на мопеде, расположился парень. Черные волосы чуть примяты от шлема. Со скучающим видом, он окидывал взглядом выпускников, и наконец заметил Наоми.

– Адриан! – Наоми прижалась к его телу, уткнувшись носом в шею.

– Этот карнавал закончился? – Адриан чавкал жвачкой.

– Осталось немного, – прощебетала Наоми, с любовью в глазах поглядывая на него.

Не знаю, что она, то есть я, в нем нашла. Человек, которому совершенно неинтересно одно из самых значимых событий в ее жизни.

Я приблизилась, чтобы получше его рассмотреть. Идеальная кожа, без единого намека на щетину. Большие голубые глаза обрамлены густыми ресницами. Нос с широкими раздувающимися ноздрями массивно смотрелся на маленьком лице. Губы в пухлости уступали моим.

– Погнали отсюда, – бросил он, наконец взглянув на меня.

– Мои родители и Барбара еще там.

– Детка, я не планировал сегодня сватовство. Погнали, развлечемся, как я люблю, – Адриан одарил Наоми двусмысленным взглядом, от которого щеки Наоми покрылись румянцем.

– Адриан! – взвизгнула она.

Мне было неприятно. Видимо, Голос заметил мои хмурящиеся брови и сменил воспоминание, или же оно не несло в себе больше смысла.

В следующем воспоминании мы снова оказались в комнате. Наоми лежала на кровати и зачарованно водила пальцем по фотографии. Адриан. Именно он, сидя на своем мопеде и широко улыбаясь, был изображен на фото. Я в недоумении. Что Лео, что Адриан не обладали тем набором качеств, из-за которых можно было влюбиться. Их привлекала моя внешность, но не душа и внутренний мир. Их интересовало мое тело, но не я.

Странно исполнялись мечты. Белла ведь именно такой жизни и хотела. Вписалась ли эта мечта в жизнь Наоми? Пожалуй, но о чем мечтала она сама? С какими мыслями засыпала и просыпалась? Насколько устраивала ее жизнь?

И снова процесс рисования. Я наблюдаю мимолетно, ведь мысли завладели моим вниманием. Это моя пятая жизнь. Я заметила, что с каждым разом проживаю все больше и больше. Белла умерла в возрасте двадцати одного года. Сколько проживет Наоми? Сколько проживу я в последней жизни? Хватит ли мне сил, чтобы справиться со всеми проблемами и не поддаться искушению?

Тем временем, воспоминание сменилось. Интересно, что голос не показал мне сами рисунки, лишь процесс. В следующем фрагменте Наоми шла по улице. Нет, плелась. У нее странная манера хождения. Словно она не идет, а плывет. Да и в целом все ее движения замедленны, но грациозны. Наоми – прямое воплощение женственности. Именно такой хотела быть Белла.

Неспешную прогулку прервала молодая пара. Они попросили автограф и фото. Интересно, что и в этой жизни я обрела известность. Только на этот раз она мне не нужна для того, чтобы влюбить в себя целый мир.

Короткий фрагмент закончился и начался следующий. В нем мы сидим с Сарой кафе.

– Мы расстались с Адрианом, – безразлично бросила Наоми, отпивая кофе.

– Ты разглядела в нем его гнилую сущность? – усмехнулась Сара. Она стала еще красивей и язвительней.

– Мне стало с ним скучно, – пожала плечами Наоми. – Да и в целом мне здесь скучно. Хочу куда-нибудь вырваться.

– Есть варианты?

– Немного. Мастер говорит, что можно попробовать отправить заявку в центральную академию.

– Та, что на берегу Средиземного моря?

– Да.

– А сама что думаешь?

– Не знаю. Не хочу сейчас учиться. Восемнадцать всего лишь раз в жизни.

– Будто девятнадцать дважды, – прыснула Сара, и они обе расхохотались.

– Я к тому, что только сейчас я начну пробовать вкус взрослой жизни. Стоит ли загонять себя в кабинет и слушать лекции. Все равно рисую по наитию.

– Тогда к чему учеба?

– Она расширяет наши рамки. Ведь можно не только так, как привык, но и по-другому. Знания не бывают лишними.

– Каков вердикт?