Я прячу свое горящее от смущения лицо у него на груди. Арсений крепко стискивает мою талию под курткой. Даже через свитер я чувствую, как его пальцы дрожат.

– Алиска… - ведёт он носом по моему виску. От хрипотцы в его голосе я моментально попадаю в состояние температурной лихорадки, - маленькая моя девочка. Ты - самое лучшее, что есть в моей жизни… - голос Арсения ломается.
– Не отвечай мне ничего сейчас, ладно?
– прижимается губами к скуле.

В шоке качаю головой. Я бы, наверное, и не смогла ответить. От его почти признания в любви кружится голова. Нет, это было лучше, чем просто про любовь… Гораздо глубже.

– Рассказывай дальше, - шепчу, чтобы немного расслабить ситуацию. Или сейчас меня окончательно накроет, и я начну признаваться в ответной любви.

Арсений прокашливается.

– Ладно, но потом я у тебя спрошу.

– Хорошо, - опрометчиво соглашаюсь.

– Значит, в семь лет ко мне первый раз пришёл участковый. Мы с Серегой решили поиграть в индейцев. Диван раскладной буквой «г» подняли, накрыли его одеялом и развели огонь. Поели бутербродов, выпили чай из термоса, и только когда начала тлеть обивка, поняли, что что-то не так.

– А пол?
– искренне удивляюсь я, поднимая голову.

– А мы в эмалированном ведре жгли, - объясняет Арсений.
– Мама в нем белье белое кипятила обычно.

– Почему вы просто не накрыли его крышкой?

– Подойти боялись, - пожимает плечами Величко.
– Туда почти сразу одеяло упало. Начало дымить, вонять. Мы окна открыли и к соседям побежали.

– Кошмар, - качаю головой.
– Это вы так и квартиру могли спалить.

– Только диван сгорел, - отвечает Арсений.
– Сереге попало больше. Потому что я все на него свалил. И так боялся, что меня посадят в тюрьму - жесть просто. После мы почти год с ним не общались.

– В тюрьму, - улыбаюсь я детской наивности. Действительно, было бы неплохо, чтобы за враньё сажали. Особенно ярых рецидивистов.
– А как снова дружить начали?

– Его избили старшеклассники, а я заступился, - говорит Арсений и чмокает меня в нос.
– Было очень стыдно за это враньё. Я переживал. Так, ну а теперь ты… - хитро прищуривается.
– Когда хорошей девочке было по-настоящему стыдно первый раз?

Я задумавшись, замолкаю.

– Двойка по английскому стертая пойдёт?
– Спрашиваю с надеждой.

– Нет-нет, не хитри, - улыбается Величко.
– Давай, мне нужна такая история, чтобы хотелось сидеть под одеялом от стыда и не вылазить.

– Тогда не могу ничего вспомнить, - пожимаю я плечами.
– Действительно. Я как-то никогда не врала. Так, по мелочи типо немытых рук, оценок телевизора ночью.

– Во, - тянет, оживляясь, Арсений, - и что это ты смотрела по ночам? М? Какие каналы для взрослых?

Его ладонь нагло начинает движение вверх по моему бедру.

– Ну какие для взрослых, - шлепаю его по руке.
– Я смотрела сериалы про любовь.

– И тебя ни разу не поймали?
– нарочито - разочарованным тоном вздыхает Величко.

– Нет, - закусив губу, мотаю головой.

Арсений отстраняет меня от своей груди и заглядывает в глаза.

– Тогда, самое время соврать маме, что ночуешь у подруги, - тяжелеет его голос, - и провести ночь с очень-очень плохим парнем. Но при этом очень нежным и влюблённым в тебя…

Я замираю и хлопаю глазами, оглушённая его прямотой и предложением. Мысли и чувства путаются. Да я практически в панике!

– И что мы будем делать?
– чувствую, как щеки начинают полыхать от постановки вопроса.

«Алиса, Господи, остановись! Ты с ума сошла?» - где-то начинает вопить тревожной сиреной мой внутренний голос.

– Спать, - отвечает Величко, заправляя мне прядь волос за ухо.
– И все остальное, что захочешь. Обниматься.. Я буду тебя целовать…

Тело начинает колотить от нервов. Хочу ли я, чтобы наш с Величко вечер имел продолжение? Честно? Просто понимаю, что всю жизнь буду помнить этот день и жалеть, что не осталась! Я признаю и расписываюсь, что принадлежу Арсению. Его собственность, как он хотел. И отвалите!

Достаю из кармана телефон и набираю маму.

– Алло, - отвечает она.
– Алис, ты когда будешь? Ужин остывает…

– Мамуль, привет, - стараюсь я говорить, как можно спокойнее.
– Нам тут доклад сложный с Катей задали. Я у неё переночую.

Выдаю и зажмуриваюсь, ожидая маминого недовольства, но его не следует.

– Ладно, тогда готовьтесь, - неожиданно спокойно разрешает мама.
– А на завтра у тебя вещи есть?

– Я забегу перед парами. Спокойной ночи, - спешу я закончить с ней разговор.