Шрифт:
– Дурочка ты моя, - снисходительно понижает голос мама и делает шаг мне на встречу в порыве обнять. Я отстраняюсь, отступая в комнату.
– Я не дурочка…
– Алиса, - ну хватит, - рявкает она.
– Посмотри правде в глаза. Что он там тебе обещал твой Арсений? Что денег ему не надо? Так они и не его! По полной программе содрали с отца. За дачу ложных показаний в том числе! Нам теперь от отца лет пять ни копейки не упадёт. А мне ещё вас обеих доучить нужно. Где-то жить, что-то есть… Все!
– мама захлопывает дверь комнаты прямо перед моим носом и блокирует снаружи ручку.
– Подумай! Хоть немножко, где ты, а где он! Будешь в кровать к нему за еду и цветы прыгать?
Осознав произошедшее, я врезаюсь кулаками в дверь. Она меня заперла!
– Мама, открой, ты слышишь? Я не маленькая девочка! Прекрасно понимаю, что делаю! Но если вы несчастны, почему должна быть и я?!
Слёзы обиды подкатывают к глазам, но я не позволяю им пролиться, начиная часто и глубоко дышать.
– Да потому что так у тебя есть шанс хотя бы сохранить лицо, - отвечает из-за двери мама.
– Твой Арсений повоюет с отцом, а потом женится на дочери какого-нибудь делового партнёра. Поверь, так и будет! А если и выберет тебя чисто из чувства протеста, то всю жизнь будет попрекать нереализованными возможностями! Как и твой отец!!
Слова мама попадают прицельно в то место, где болит больше всего. Мне очень хочется прокричать ей, не у всех заканчивается так плохо, как у неё. По крайней мере, я очень хочу в это верить. Но горло отказывается говорить гадости. Мне просто уже страшно делать ей ещё больнее.
Всхлипываю. Потом ещё, и ещё…
– Мама, я люблю его!
– начинаю рыдать в голос.
– Открой дверь! Ты слышишь? Он же меня ждёт! Я только поговорю.
Кулаки скользят по гладкой поверхности двери.
– Алиса, он тебя предал, - выносит вердикт мама. Я слышу, как она тоже тихо плачет.
– Ты же дурочка у меня наивная, у него таких, как ты, было и будет миллион. И ничего святого, кроме денег. Уже завтра найдёт замену твоей любви. Поверь, родная, я знаю, как эти звёздные мальчики кружат голову… А сами из себя ничего не представляют…
– Это ведь не так, - шепчу, сползая на пол, и закрываю уши руками, - не так…
Слёзы катятся в горло, мешая дышать. Как он мог? Почему, зная, что сумма штрафа для моей семьи очень большая, действительно не отозвал иск? Он же обещал… И мама права, наши отношения начались с денег, ими же и закончись. Разве не показатель?
Но в памяти вспыхивают губы Арсения и то, как они шепчут: «Алиска моя. Маленькая. Ты - лучшее, что есть в моей жизни….» И наша ночь, когда я вдруг решила, что он может стать моим единственным мужчиной...
Ложь! Все ложь! Лицемерие, игры, обиды. Нет, я знала, что люди каждый день сталкиваются с этим. Живут, принимают, плачут. Но моя семья казалась мне другой. Примером для подражания. Оплотом стабильности, тепла... Я верила, что тоже смогу создать нечто подобное.
Нет, пожалуйста, заберите это ваше «серое»! Оставьте мне мое «черное» и «белое»…
Телефон в руках вздрагивает ещё одним сообщением.
Арсений: «Не хочешь - и не надо! Иди к черту…»
Как это так? Вот так просто… «Иди к черту…»
В приступе паники, что сейчас все будет действительно кончено, нажимаю дозвон и слышу короткие гудки. Занято? Открываю месенджер, чтобы ответить и вижу всплывающее уведомление: «пользователь ограничил круг лиц, способных отправлять сообщения.» Он меня заблокировал…
Прикрываю глаза и, тихо подвывая, поджимаю к груди ноги. Все. Теперь точно все. Господи, как глупо!
А самое ужасное, что завтра… завтра я снова увижу Арсения в институте. Даже, наверное, смогу попробовать поговорить. Но что-то мне подсказывает, что все будет бесполезно. Потому что это уже будет другой Арс. Не мой. Чей-то чужой… Как и раньше.
Эта мысль меня окончательно добивает, и я полностью опустошенная сегодняшним днём, ложусь на пол.
Глава 43. Любить - это…
Алиса
– Алис, можно к тебе, - тихой мышкой проскальзывает в комнату сестра.
Бурчу ей в ответ что-то невнятное и накрываю голову одеялом.
– Ты уже вторые сутки лежишь… - с тяжёлым вздохом присаживается она ко мне на кровать и тянет за край одеяла, - пусти погреться…
– Уходи, Ань, - прошу ее, - ты даже порыдать спокойно не дашь. Плохо мне, - говорю на надрыве.
Не хочу никого видеть, мне пусто и страшно. От слез болит голова.
Но сестра упорно втискивается ко мне под бок, приставляет к моим икрам свои ледяные ноги и вдруг начинает чем-то шуршать.
– Я не поняла… - порывисто разворачиваюсь, имея четкую цель просто спихнуть эту нахалку на пол, но увидев в руках сестры ещё одну конфету замираю.
– Секретик… - шепчет она. По щекам ровными дорожками текут слёзы.
– Я люблю тебя, Алиска…
Проглатывая ком в горле, позволяю сестре свернуться калачиком у себя на руке. Мы делали так когда-то в далеком детстве. Аня очень скучала, пока мама была в ночных сменах.