– Обязательно, - обещает парень.
– Спокойной ночи.

– Спокойной… - отвечаю, сбрасывая звонок, и смотрю на родителей.
– Аня спит у соседей.

– Бессовестная, - шепчет мама.

– Ну раз все хорошо, я пошёл спать, - нагло заявляет отец.
– Мне ещё завтра где-то нужно будет вторую работу искать, чтобы этим упырям бабки вернуть и придумывать, на что машину свою ремонтировать.

– Нашу!
– вспыхивает родительница.
– А если уж быть совсем точными, то мою.

– Твою?
– прищуриваются отец.
– Что же ты всю жизнь в моей квартире живешь? Ешь, моешься…

– Ну ты сволочь… - качает головой мама.
– Но бойся. Я сдам свою часть квартиры гастарбайтерам! И на эти деньги сниму отдельную квартиру себе и дочерям.

Решительно встаёт и выходит из кухни. Дверь ванной хлопает.

Я смотрю за тем, как отец достает из шкафчика над плитой бутылку со стаканом.

– У Аньки посплю, - говорит мне ухмыляясь.
– Это, между прочим, была моя комната.

– Пап… - окликаю я его едва слышно.
– Ты действительно выгнал бы нас на улицу? Неужели тебе совсем не стыдно?

– Твоя мать, между прочим, - взмахивает он стаканом, - ни рубля мне после аварии не дала. Хотя у неё есть. Я знаю. Вынудила меня пойти на крайние меры, а теперь ещё и обиженную из себя строит. Вот, раз это ее машина, пусть она и ремонтирует ее. И этому молодому придурку тоже платит.

– А разве он не забрал встречное заявление?
– Спрашиваю тихо.

– Кто же это от денег откажется… - причитает отец.

Меня начинает тошнить от мужского лицемерия. И Арса, и отца. Не хочу больше этого слышать и видеть! Слёзы брызгают из глаз.

Убегаю в свою комнату и падаю на кровать, зарываясь лицом а подушку, чтобы заглушить рыдания. Но неожиданно вздрагиваю от звука принятого сообщения.

Арсений: «Алиса, давай поговорим, пожалуйста, я возле твоего дома.»

Рука тянется ответить. Но нет, не могу! Сердце гулко стучит в груди. От ощущения пустоты становится даже холодно. Подбегаю к окну, немного отодвигаю штору и действительно вижу машину Арсения. Что он делает? Как смеет? Я не знаю, как мне поступить! Хочется бежать к нему, найти в его руках утешение, но случившееся всегда будет между нами. А ещё я не верю в отношения, где родителям не нравится выбор их ребёнка. Как бы Арс не храбрился, без отца он пока никто. Я даже не злюсь на то, что он не забрал заявление. Страшно представить, сколько отцу Арсения пришлось вложиться в ситуацию. Естественно, он хочет сатисфакции…

Арсений: «Я знаю ты не спишь.»

Отключаю звук телефона и, падая обратно на кровать, гашу свет. Нужно постараться поспать… Не плакать!

Не плакать, не плакать!! Нет! Я так не могу. Я - слабая, влюблённая идиотка, которая очень хочет, чтобы ей сейчас соврали что-нибудь убедительное. Да и приходить орать под окна, если тебе нечего сказать, никто бы не стал. Ведь так?

Откинув одеяло, резко подлетаю с кровати. Не зажигая свет, натягиваю на себя джинсы со свитером, прохожусь по лицу пуховкой пудры, стирая слёзы, и осторожно выхожу из комнаты. Из-за двери Аниной спальни слышится раскатистый храп отца. Удивительно… Всем бы иметь такие крепкие нервы. Мама, наверняка, уже спит на кухне, поэтому у меня есть возможность выскочить на улицу, никому ничего не объясняя.

Не хочу говорить, потому что ощущаю свои действия так, будто делаю что-то предосудительное. Ведь девочка должна знать себе цену! Быть выше выяснения отношений, страсти и тому подобное…

А что толку? Чтобы потом проводить гордые одинокие ночи под шум холодильника и запах остывающих на плите котлет? Ну нет.

Выбегаю в коридор, подсвечивая себе путь фонариком телефона, надеваю кроссовки и вдруг, прямо с разворота врезаюсь в маму.

– О, Господи!
– вскрикиваю.

Мама щёлкает выключателем. Мы обе прищуриваемся и сталкиваемся взглядами.

– Ну и куда это ты собралась?
– спрашивает она ледяным тоном.

– Я быстро, мне тут надо… - начинаю лепетать.

– Весь дом уже знает, куда тебе надо, - отбривает меня мама.
– Тетя Капа с пятого уже ведро воды вылила ему на голову.

– Как это воды?
– обмирая, дёргаюсь я в сторону двери, но мама снова перекрывает мне дорогу.

– Ты сейчас никуда не пойдёшь, Алиса, - говорит строго, - не время для Шекспировских драм и глупостей. Этот мальчик не для тебя, хоть ты и молчишь, как партизанка, но у тебя на лице все написано!

Закусив губу, чувствую, что краснею. Щеки аж пульсируют.

– Мам… - шепчу, прикрывая глаза.
– Ты не понимаешь. Он приехал. После всего, что случилось. Я ведь думала, что это он виноват… - перевожу дыхание.
– Он хороший. Мне так плохо без него…

Делаю новую попытку протиснуться к входной двери, но мама не пускает, отрицательно качая головой.

– Алис, его отец тебя грязью считает. Неужели приятно?

– Какая разница, что считает его отец?
– вздёргиваю я подбородок. Но задевает…