– Папа вещи собрал и ушёл… - тихо говорит сестра.
– К этой своей. А мама теперь ему денег за долю в квартире должна. Он ею будет свои долги гасить.

– Хорошо придумал, - хмыкаю я.

– А ты так и будешь теперь лежать?
– интересуется Аня.

– Так и буду… - отвечаю ей в макушку.

– Арсений вечеринку собирает сегодня… - говорит она.
– Говорят, что это всегда что-то мега крутое!

Грудь сводит болезненным спазмом. Действительно, не долго плакал. Сволочь…

– Что ты хочешь, чтобы я сделала?
– Спрашиваю, маскируя новое желание разрыдаться, раздражением.

– Я хочу, чтобы ты туда пошла!
– решительно садится на кровати сестра и стягивает с меня одеяло.
– Пошла и высказала все ему в глаза!

– Называй вещи своими именами, - усмехаюсь.
– Пошла и поунижалась…

– А даже если и так, - кивает сестра.
– Любить - это не унижение. Унижение - это когда объект любви не может принять чужие чувства достойно. Ответить взаимностью, отказать - не важно. Вот унижает он тогда не только другого человека, но и себя.

– Это кто это тебе такое сказал?
– присаживаюсь на кровати, с интересом вглядываясь в глаза сестры.
– Мама?

– Нет, - смутившись, опускает глаза.
– Это Семён. Точнее, его отчим. А ещё про нашего папу сказал, что у каждого человека есть свой лимит любви. Кому-то хватает на всех и не хватает жизни, чтобы потратить, а кто-то выжимает из себя по капле, пока не кончится. Но это не важно, - поспешно добавляет она.

Совершенно неожиданно мне хочется улыбнуться. Слёзы просыхают.

– А что ещё тебе Семён сказал?

– Ничего… - краснеет гуще сестра и закусывает губу.
– Что я красивая очень сказал, и что я ему нравлюсь.

– А ты ему, наверное, про Мишу своего плакалась, - шутливо треплю ее по голове.
– Дурочка…

– Ну я же не знала, что ему нравлюсь, - разводит она руками.
– И что он мне понравится, - понижает голос.
– Он знаешь какой умный! Отчиму помогает коды компьютерные писать. А я старше его на год…

– Он тебя куда-нибудь позвал?
– пытливо прищуриваюсь.

– Позвал, - вздыхает.
– Только я знаешь что загадала, - она тоже прищуривается, и я вижу в ее лице себя, как в зеркале.
– Я загадала, что пойду с ним в кино, если ты сегодня пойдёшь на вечеринку к Арсу. Так что, моя судьба теперь в твоих руках.

– Это шантаж, - отрицательно качаю я головой.
– Я так не согласна.

– Это помощь утопающим!
– фыркает сестра.
– Ты же его любишь… Потом всю жизнь будешь жалеть!
– хватает меня за руки.

– Да не могу я, - вскрикиваю с отчаянием.
– Я заплаканная, помятая, голос трясётся. Что я ему скажу? Что прощаю его?! Но это не правда!

– Вот это и скажи, - кивает сестра.
– Мне знаешь как стремно было с Мишей встречаться после того, что я у него под дверью устроила? Зато потом сразу полегчало. И Катя твоя ему подходит. Кстати, она скоро придёт.

– Зачем?
– Спрашиваю удивленно.

– Помогать приводить тебя в порядок, - отвечает Аня.

– Но я не ответила, что пойду…

– Тогда Семён останется без свидания, - пожимает плечами сестра.
– А я, может быть, пропущу свою любовь.

– Да ты не сестра… - шутливо тяну я.
– Ты шантажистка и предательница…

Хватаю подушку и бью Аню по голове.

– Ай, - визжит она, прикрываясь руками, - мама, Алиска меня бьет!

– Чего?
– смеюсь я.
– Это я тебя ещё не била…

К приходу Кати я успеваю сходить в душ и даже попить чай с бутербродом.

Мама виновато пытается найти повод, чтобы со мной заговорить. Я мысленно прикидываю, сколько нам с ней придётся отдать денег отцу. Теоретически, если я, наконец, действительно переведусь на заочку, то смогу забить учениками все дни.

– Совсем ничего не съела, - вздыхает мама.
– Время - шесть вечера. Давай хоть яичницу пожарю, - суетливо хватается за сковородку, но я уверенно встаю из-за стола и качаю головой.

– Не нужно, спасибо. И мам… - обнимаю ее сзади за плечи.
– Я люблю тебя и не злюсь. Просто… можно в своей жизни я буду ошибаться сама?

– Дочь… - качает она головой.
– Да я вот до сих пор не знаю, что значит «правильно». Каждый день вижу женщин, которые тоже не знают. А ты?

– А я могу и не совершить ошибки, - говорю примиряюще.
– А могу и совершить. Но если что, ты же меня пожалеешь?

– Ох, Алиса… - мама разворачивается и крепко меня обнимает, целуя в макушку.
– Что только мы теперь делать будем? Как жить?