– А вы новый гувернер Павла? – спросил Железманова монах.

– Да, меня зовут Железманов Петр Андреевич. Я вчера поступил на место гувернера вместо погибшего Григория Ведрова.

– Мир праху его, уважаемая Марья Михайловна была им вроде как довольна.

– А вы часто бываете в доме Сабанеевых?

– Да, госпожа Сабанеева любит проводить время в духовных беседах. Меня настоятель благословил на регулярные беседы с ней. Жаль, что другие обитатели усадьбы не столь набожны. Дух стяжательства застил их разум, вместо того чтобы думать о вечном, они делят наследство.

– Какое наследство?

– То, которое им может достаться после смерти госпожи Сабанеевой.

– А оно большое?

– Большое. Только не по-христиански это – делить наследство живого человека, да еще который их облагодетельствовал: дал кров, пищу.

– Согласен, не по-христиански это. А что, все так нуждаются в чужих деньгах? Неужели у остальных нет своих источников доходов? – подобрал удачный момент для ключевого вопроса Петр. Они с Иваном были убеждены, что преступления в усадьбе Сабанеевых скорее всего связаны с борьбой за наследство. Хоть и пострадали люди, которые явно не имели права на деньги старухи Сабанеевой, но при наличии богатого потенциального наследства и кучи наследников этой версией пренебрегать было нельзя. Мало ли каким образом наемные работники оказались в центре этой погони за деньгами. Вот только кто в этих деньгах больше всего нуждался? Зазнаев пообещал навести про всех потенциальных наследников справки официальным путем, а Железманову предстояло собирать неофициальную информацию.

– Господин Петровский достойный человек. Он служит в столице, вроде у него хорошее жалование, кроме того, у него есть имение, поэтому он меньше всего заинтересован в чужих деньгах.

– А господин Вернов?

– Не нравится он мне. Служил на Востоке, вроде как в Китае. Вместо того чтобы нести нашу христианскую веру диким народам, сам стал увлекаться ихним язычеством, навез всякой восточной мерзости в дом, по утрам делает движения всякие непотребные.

– А на что он живет?

– Говорит, как вышел в отставку, ему пенсию назначили, вот на нее и живет, но я не думаю, что это очень большие деньги.

– А эта девушка Настя?

– У нее есть небольшое поместье, но доход оно дает маленький, однако ей это не нужно.

– Почему?

– Она девица. Скоро выходит замуж, вот муж и должен заботиться о ней и поднять это запущенное имение. Вот этот отрок, – монах кивнул головой на Павла, который в этот момент выстраивал очередную фигуру, чтобы выбить ее битой, – так он живет полностью на деньги госпожи Сабанеевой. Она кормит, платит за учебу, нанимает Вас. Говорит, что это ее христианский долг – позаботиться о сироте, дать ему все необходимое.

«Ну да, при этом абсолютно не дает ни капли душевного тепла, просто откупается от него», – подумалось Железманову, но вслух, по понятным причинам, произнес другое:

– Это очень великодушно с ее стороны. Скажите, а почему местные крестьяне говорят про какого-то призрака?

– Про призрака? Причина одна: невежество. Надо больше молиться, храм чаще посещать, а не верить суевериям всяким.

– Но вроде и в усадьбе тоже странные вещи происходят, а там люди пообразованней будут? – приступил к новой стадии сбора информации Петр.

– Что Вы имеете в виду? – не понял монах.

– Вроде там какая-то чертовщина происходит: вещи то исчезнут, то опять появятся. Вроде как домовой шалит.

– Запомните, все эти разговоры про домовых и прочее – это языческие суеверия, православному христианину так мыслить грешно, но я предложил Марии Михайловне освятить дом и окропить его святой водой. Вот сейчас это и сделаю. Извините, я должен спешить, – служитель культа направился в сторону усадьбы.

Железманов и его воспитанник продолжили игру в городки. При этом Петр Андреевич понял, что со времени детства и студенческих лет существенно утратил навыки в эту увлекательную игру. У мальчика броски были более точные и сильные. Поэтому Железманов искренне увлекся, однако из головы не выходили запутанные обстоятельства дела и разговор с монахом.

«Странная у него логика. Если все разговоры про домовых – это языческие суеверия, то зачем тогда дом кропить святой водой?» – думал начинающий следователь. Однако это так, между делом, большее значение имела информация о заинтересованности в наследстве членов дома Сабанеевой. Пока получалось, что самым заинтересованным был 10-летний мальчик Павел. Он полностью существовал за счет Сабанеевой. Остальные имели кое-какие доходы: жалование, пенсия, доходы с имения и даже потенциальное выгодное замужество. Хотя много денег не бывает. Может, кто-то хочет сделать себя еще более обеспеченным? Пока ответ на вопрос о мотивах оставался открытым.

***

Время игры подошло к концу, надо было возвращаться в усадьбу, к обеду опаздывать не полагалось.

Однако сразу сесть за стол не получилось. Железманов и мальчик вошли в дом в самый разгар скандала:

– Свиньи вы все, я вас кормлю и пою, а вы что себе позволяете? Всех денег лишу, все отпишу монастырю! – вопила старуха. Волосы ее растрепалась, аккуратный воротничок вздыбился, худощавые кулачки были угрожающе сжаты. В этот момент она напоминала ожившую мумию и производила пугающее впечатление. Остальные члены семьи топтались рядом. Вид у всех был не растерянный и даже не испуганный, а несколько равнодушный. Видимо, такие концерты были обыденностью.