— Я уже достаточно добрая, — заявила она. — Можете приступать к извинениям.

— А… — Поляков показал в сторону комнаты.

— Из-за вашего тестостерона в квартире нечем дышать.

— Ну я все же буду считать это комплиментом, — хмыкнул он.

— Павел Константинович, хотелось бы уже определенности. Хотя бы понимать, можно мне дальше жить после того, что я про вас узнала, или это будет последний мой ужин, — произнесла Дарья максимально серьезным тоном.

— Даша, — Паша присел на корточки возле ее ног. — Для некоторых вещей мужчине нужно набраться смелости.

— А я думала, у вас это легко. Чик! — она провела ногтем большого пальца себе по горлу, — и готово.

— Даша, — с укоризной ответил шеф. — Я не такой.

— То есть вы никогда не убивали людей?

— Никогда, — помотал головой Поляков, и Дарья на мгновение испытала разочарование. В себе. — Я убивал врагов. Враги, Даша, это не люди. Это живая сила противника. Понимаешь?

Даша задумалась и сама того не ожидая, кивнула. Да. Понимает. Она ведь тоже обманывает не людей. А козлов. Представителей непарнокопытных. Между ними гораздо больше общего, чем ее хотелось бы думать. И чем вообще хотелось.

— Я не сделаю тебе больно, — он потянулся пальцем к Дашиной ладони, но она убрала руку.

— Все так говорят.

— Хорошо: я не сделаю тебе больно осознанно.

— Думаешь, когда делают больно неосознанно, легче? — Даша хмыкнула и горько улыбнулась. — Не обещайте того, Павел Константинович, чего не сможете выполнить.

— Даша, я знаю… понимаю, в смысле, что тебя… — он опустил голову и уставился в пол, подбирая слова: — Что тебе приходилось быть жертвой насилия. Так?

Он поднял взгляд.

Даша выдержала его, но промолчала. Все, все те, кого доставляет унижать других, безошибочно определяют жертв насилия. И это их никогда не останавливает. Напротив.

— Я не буду врать: меня заводит все это. Твои реакции, твое поведение — заводит. И я хочу тебя так, что… ну, про крышу рвет, я уже говорил. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Хочу, чтобы тебе было хорошо со мной.

От этих слов сжимало болью в висках, и Даша прижала к ним большие пальцы, поглаживая ребрами ладоней лоб. Одно и то же. Не в первый раз она слышала подобные — если не те же, — слова. Но слова — это всего лишь колебания воздуха. И рано или поздно монстр прорывается наружу, не в силах удержаться от соблазна. От близости крови.

— Да, конечно, — кивнула Несветаева.

— То есть ты согласна?

— Нет. — Почему она не может, как всегда, промолчать? — Конечно, ты хочешь.

— Но ты не веришь?

Дарья почувствовала в глазах горячую влагу. Ну это уже совсем ни в какие рамки не лезет! Еще расплакаться не хватало.

Она молча помотала головой и вытерла рукой слезы.

— Павел Константинович, — она постаралась подавить их в голосе, — капуста сейчас сгорит.

Он молча поднялся, помешал и снова сел на корточки:

— То есть ты меня не простишь?

Как объяснить, что она сейчас не о том, что он сделал, а о том, что он сделает?

— Я не привык жить с кем-то. Собственно, у меня в этом раньше не было потребности. Я действительно контуженный. В прямом смысле этого слова. В общем, в моей жизни были некоторые моменты… которые мешают мне жить нормально. Как нормальные люди.

Зачем он ей это рассказывает?

— И у меня есть определенные… привычки, - назовем их… не знаю, ритуалами, что ли, - которые помогают мне управлять своим состоянием. Спать с оружием — одна из них. Я понимаю разумом, что мне ничего не угрожает. Но мне спокойнее, когда я знаю, что оно рядом.

Дарья вспомнила его в кровати по утрам. Привычка спать, прикрывая голову, наверное, оттуда же.

— Я бы не выстрелил. В отличие от других, я не могу выстрелить просто так. Понимаешь?

Даша кивнула. К сожалению, боль из висков никуда не уходила.

— Я не причиню тебе боль, потому что действительно могу ее причинить. Поэтому всегда контролирую свою силу. Я не прошу тебя, чтобы ты меня не боялась. Хотя мне кажется, что как раз ты-то меня не боишься.

Несветаева пожала плечами. Она сейчас вообще ничего не знала и знать не хотела.

— Я прошу дать мне шанс. Еще один шанс. И если потом ты скажешь, что между нами все, я не буду тебя преследовать. Как тот твой… Не знаю, от кого ты сбежала.

Как все красиво звучит…

Как красиво.

Жаль, что слова — это всего лишь колебания воздуха.

Глупо жалеть о сделанном. Вообще жалеть о чем-либо глупо. Вот до чего доводит острый приступ паранойи. Если по-хорошему, то нужно выбирать: или девушке доверять, или с нею не спать. Но в данном конкретном Пашином случае это правило не работало. Ему просто не повезло. Пнул столик так, что он оказался на пути, Дарья собралась по нужде, а в зале было темно хоть глаз выколи… Звезды так сошлись.