Шрифт:
— Даша, что за блатные выражения?! — возмутилась мама. — Ты как со мной разговариваешь?
— Как с человеком, который меня предал!
— Ты просто не понимаешь своего счастья! За Николаем Владимировичем ты будешь как за каменной стеной!
— Как за тюремной решеткой я за ним буду!! — заорала Дарья. — Ты что, не понимаешь, что я сбежала именно от него?!
— Да что он тебе такого плохого сделал?!
— Все! Все плохое он мне сделал! Избивал меня, насиловал…
— Зачем ты мне сейчас лжешь, Даша? — строго спросила мама. — Ты просто хочешь сделать мне больно? Ты хочешь, чтобы мне стало плохо?
— А то, что мне больно и плохо, тебя не волнует?! Я тебе не лгу. В кои-то веки я говорю тебе правду. Ты думаешь, как я свои деньги зарабатываю? Как ты думаешь, сколько получает секретарша? Думаешь, этой суммы хватило бы на твоих врачей, на лекарства, массажи?! На окна твои пластиковые и ремонт в квартире?! Я — проститутка, мама. Только хуже. Я позволяю делать с собой все, что угодно, а потом ворую данные, шантажирую, подставляю…
— Как ты смеешь говорить мне такие вещи, Дарья?! Ты забыла, что разговариваешь с матерью?!
— Ну ты же хотела правды? Вот она — правда.
— Ты… Ты… Как ты могла?!
Дашу снова оставили силы. Все же две истерики за день — перебор даже для ее тренированной психики.
— Как могла, мама. Как могла. Я делала все, что было в моих силах.
— Ты… ты мне больше не дочь!
Сердце сжалось от боли, и слезы потекли из глаз.
— Как тебе будет угодно, мама. Надеюсь, тридцати серебряников от Спрута тебе хватит надолго.
Отключилась и вытащила симку из телефона.
Глава 24. Павел
Нельзя сказать, что события последнего времени развивались в соответствие с Пашиными планами. Точнее, планов-то у него обычно не было. Были хотелки. Так что правильнее было бы сказать, что события входили в некоторое противоречие с хотелками Полякова. Но чем больше он думал, тем больше приходил к выводу: иногда то, чего мы хотим, существенно отличается от того, чего мы хотим на самом деле.
Потому что на самом деле ему все нравилось.
Вот кто-нибудь заявил бы Кощею раньше, что он — «каблук», высмеял бы. Или в рог бы заехал козлу тупому за базар. А по факту скакал Паша вокруг Несветаевой сайгаком бодреньким и хвостиком подрыгивал в готовности исполнить любой каприз. Может, причиной тому было то, что капризов-то у Даши не было. Хоть заскачись — совершенно безопасно для сайгаковой психики и кошелька. Но Полякову хотелось верить, что руководит им нечто большее, чем банальная лень и жадность. За одну ночь он сбросил с души груз лет на десять, и теперь ощущал себя юным Гагариным в невесомости.
Паше нравилось даже то, что Дарья не согласилась сразу на его предложение. Душа, очистившись от мусора, жаждала тревог и страданий. Не по-настоящему, а так, немножечко. Просто, чтобы почувствовать, что она — душа - живая.
Кощей позволил себе расслабиться. Хотя напрячься он бы себя сегодня точно не заставил. Организм был против. Категорически. Поэтому вместо спортзала Паша остался дома и пошел тягать веса в собственную качалку. Напоследок. Не может быть, чтобы Дарья не согласилась. А значит, впереди неминуемая перестановка. Тренажеры, пожалуй, нужно пристроить к делу. Подумать, где организовать тренировочную базу для фирмы. А комнату они обставят так, как Даша захочет.
Потом Поляков отправился в магазин, закупать продукты. Он надеялся, что Даша приедет. И ее нужно будет накормить чем-нибудь вкусненьким. Правда, он так и не выяснил до сих пор, что же она считает вкусным. Картошку она ест в виде пюре. А вот что предпочитает из мясного, Паша почему-то не выяснил. Отметил: за ужином обсудить.
Пришел, приготовил обед, поел, попялился в телевизор. Душе было тесно. Душа жаждала деятельности.
И тут прилетело письмо от Дока. Макс откопал сведения о регистрации собственности подонок Николая Владимировича. Паша тут же полез искать адрес, поднимать космоснимки, все такое. Жизнь наполнилась смыслом.
Домик оказался приличным котеджиком у черта на рогах. На таком отшибе, что добрые люди с благими намерениями такое себе не купят. Конечно, случаются в мире и отшельники, которых другие люди раздражают. Но подонок не производил впечатление отшельника. Например, с мамоностром, судя по тому, что довелось услышать Паше, он общался очень даже бодро и активно.
Нет, Кощею этот мрачный домишко в лесу не понравился.
Ему вообще не нравилось все, что было связано с «сифилитическим стручком».