Они сделали заказ, а потом он включил свое обаяние и дар красноречия на полную катушку.

Поначалу Катя ощутимо смущалась, краснела, отвечала односложно, но через какое-то время стала чуть раскованнее.

Роман наслаждался ее смехом. И ведь это благодаря ему смеялась! Он был доволен собой. Всё шло по плану.

Карамелька, как он и предполагал, раскрепостилась и оказалась на редкость интересной собеседницей. Даже если бы он не изучал ее анкету, им точно нашлось бы о чем говорить. И тут она повела плечом, причем сделала это так легко и естественно, даже не заметив, что Роман выпалил прежде, чем подумал:

— Аргентинское танго.

— Ч-что? — Катя опешила.

— Вам стоит походить на социальные танцы. Хастл, бачата, сальса, аргентинское танго… Выбор большой.

— Н-но я совсем не умею танцевать! — взъершилась Карамелька. Того и гляди, иголки высунет и зафырчит.

«Забавная… Уж от меня точно не надо защищаться».

— Эти танцы потому и называются социальными. Они созданы не для того, чтобы впечатлять кого-то, а чтобы выражать себя и свои эмоции через тело. И контингент там абсолютно разный. Ждать от вас достижений там никто не будет, всё в удовольствие.

Катя нахмурилась и открыла было рот — явно чтобы отказать, но Роман поднял ладонь и отчеканил:

— Вы помните, что согласились на всё? И поверьте, я бы не предлагал, если бы не был твердо уверен, что это необходимо.

В тот момент он знал: пусть этого не было в планах, но он не зря подумал о танцах. Это точно поможет его Карамельке узнать и почувствовать себя. Пусть выплескивает пар на паркете — это ей точно не помешает.

— Я знаю владельца сети клубов таких танцев. Могу договориться насчет вас. Ну, что скажете?

Карамелька закусила губу, начала теребить руками салфетку, а потом вдруг взяла и кивнула.

— Раз уж сказала, что готова на всё, то куда деваться, — рассмеялась она. — Только давайте так: если мне совсем не понравится, я не стану туда ходить. Договорились?

— Договорились.

Но Амурцев был уверен: ей понравится.

И вечер потек своим чередом. Еще через полчаса Катя, кажется, окончательно расслабилась.

«Отлично, просто отлично. Всё даже быстрее, чем я думал. Такими темпами уже через пару недель Карамелька упадет в мои объятия. Жаль, не сегодня…» — Амурцев мысленно потирал руки, представляя приятные взору картины: Катя в его кровати, Катя в его ванной — с ним, разумеется. Катя на его кухонном столе. Не готовит, конечно же…

Его отвлек официант, который принес моти — японский десерт в рисовом тесте — на большой тарелке со льдом, свежей клубникой и голубикой.

Роман заказал ассорти: крем-карамель, мед из алоэ, кокос и маракуйя.

Кате понравилось всё. Роману же понравилось наблюдать за Катей, которая жмурилась от удовольствия.

И тут он вспомнил про подарок.

— Катя, а у меня для вас сюрприз, — вдруг произнес он, и Карамелька ойкнула.

Видимо, к сюрпризам не привыкла.

Что ж за сокровище такое ему досталось? Чистое, искреннее. Как нераспустившийся бутон. И Роман хотел, чтобы расцвела она именно для него.

Как только представлял, что какие-то другие мужики будут обихаживать его Катю, так сразу скрежетал зубами от злости. Но другого пути не было, ведь понимал: сознайся он в своих намерениях сейчас, Карамелька сбежит, роняя тапки. Она пока не готова по многим причинам.

Амурцев надеялся, что это начнет меняться после сегодняшнего вечера.

Он достал из своей сумки плоский прямоугольник в упаковочной бумаге.

— Что это? — Глаза Кати расширились.

— Откройте и узнаете.

Карамелька зашуршала бумагой. Вскоре держала в руках рисунок в рамке. Свой собственный, тот, что нарисовала карандашом, пока сидела в приемной Амурцева.

Она долго смотрела на рисунок, а потом подняла непонимающий взгляд на Романа, и тот пояснил:

— Вы сказали, что не творческая личность. Так вот, у меня для вас сюрприз: вы ошибаетесь, Катя. В вас много невыраженного творчества, вы тонко чувствуете мир вокруг. Я хочу, чтобы вы тоже это увидели. И кто сказал вам, что не умеете рисовать? Это неправда. Вы сможете развиваться в этой сфере, если только захотите. Рисунок и правда чудесный.

И вдруг совершенно неожиданно для Амурцева глаза Кати повлажнели, и она еле слышно произнесла:

— Спасибо.

Это, пожалуй, было самое искреннее «спасибо» от девушки, которое он когда-либо слышал. Роман даже не думал, что рисунок в рамке произведет такой эффект, но в воздухе вокруг них явно что-то изменилось. Изменилось что-то и во взгляде Кати.

Она задумчиво смотрела на Романа, а потом улыбнулась.

— Извините, я на минуточку отойду.

И отправилась по направлению к дамской комнате.

А Амурцев остался переваривать только что произошедшее чудо. Кажется, лед и правда тронулся.