Шрифт:
Амурцев ломанулся к выходу, держа телефон в руках. Он точно знал: мама скоро выйдет замуж в шестой раз.
Глава 4. Новогодний сюрприз для Кати
— Пришла наконец-то? — раздался голос матери из зала.
Она вышла в коридор, чтобы встретить дочь. Когда та сняла зимнюю куртку, вдруг цокнула и закатила глаза, указательным пальцем ткнув в новогодний наряд Кати:
— Это что?
Катя бросила взгляд вниз — вдруг до выхода успела заляпать платье. Или нитка прицепилась. Но ничего такого не обнаружила.
— Платье.
— Ох, Катя, Катя… Фигуры нет, вкуса нет. То ли дело Мариночка, — покачала головой мама. — Ну что теперь Павлик скажет?
«Павлик? Какой Павлик? — недоумевала Катя. — И почему вообще какой-то там Павлик должен что-то сказать?»
В этот раз Новый год всей семьей отмечали у Марины, и о посторонних гостях Кате не сообщили.
Тут из кухни показалась белокурая голова сестры, а потом и вся она.
— Катька, привет! Проходи в столовую, а я помаду обновлю и присоединюсь.
В общем-то, мама не кривила душой: фигура у младшей сестры была отменная, и это несмотря на наличие двух детей. Плюс роскошные волосы цвета спелой пшеницы и глубокие зеленые глаза.
А платье… Изумрудное, облегающее, подчеркивающее все достоинства и скрывающее… да ничего не скрывающее. Не было там недостатков, чтобы их скрывать.
«Эх, — вздохнула Катя. — Никогда мне не стать такой, как она. И платье такое не надеть».
Она окинула взглядом свое аляповатое платье в цветочек длиной до середины икры, а потом махнула рукой и отправилась в зал, прихватив с собой пакеты с подарками для родных.
Семилетний Никита и пятилетний Максим, дети Марины, наперегонки бросились к вперед, толкая друг друга локтями.
Они обожали тетю Катю. Еще бы! Она прекрасно с ними ладила, часто приезжала в гости и играла во всё, что предлагали юные бандиты.
Расцеловав племянников, Катя обратила внимание на сидящего за огромным овальным столом мужчину. Он сидел спиной, но тут мама кивнула ему, и незнакомец встал и обернулся.
Пакеты чуть не выпали из рук.
Огромные очки в толстой роговой оправе, куцые усики, маленькие глазенки невнятного оттенка, прилизанные волосы мышиного цвета и тонкий нос. Довершал картину коричневый растянутый свитер, висевший мешком. Ни дать ни взять очередной непризнанный гений очередного непризнанного НИИ.
До этого Катя думала, что такие экземпляры давно вымерли, как мамонты. Но нет, один уцелел и теперь стоял прямо перед ней.
— Знакомься, Катенька, — сказала ей мама. — Это Павлик.
«Катенька? Э-э-э… Всё очень, очень серьезно! Катенькой она меня называла всего несколько раз в жизни, и ничем хорошим это не заканчивалось», — вспыхнула в голове мысль.
— Павлик — гениальный сотрудник НИИ в сфере агрономии. Он совсем скоро представит результаты своего многолетнего труда начальству! — продолжила рекламировать мужчину мама. — Павлик, а это Катенька, моя вторая дочь. Она у меня очень хозяйственная и ответственная.
Павлик облизнул свои тонкие губы и тонким голосом протянул:
— Приятно познакомиться с вами, Екатерина. Наслышан о вас.
Катя изогнула бровь и уставилась на мать. Иронично спросила:
— И о чем же вы наслышаны?
— Ну как… — начал было претендент в ухажеры, но запнулся. — Да вы проходите, присаживайтесь, я так рад, так рад!
Совсем не пройти и присесть хотелось Кате, а развернуться и уехать домой.
Мама в роли свахи — такого она и в страшном сне не могла представить. Ну да, последние четыре года, после расставания с Максимом, никаких серьезных отношений не было. Да что там серьезных, не было и несерьезных. Так, тонна попыток и всего несколько свиданий.
Но это же не повод предлагать ей это! Рано подписывать приговор личной жизни в тридцать два. Но мама, конечно же, смотрела на это совсем по-другому.
Как и ожидала Катя, ей определили место рядом с гением.
Павлик подошел и кивнул на ее руку:
— Позволите?
Пришлось позволить. Она протянула руку, которую Павлик тут же облобызал, словно голодная собака, получившая кость с мясом.
Катя скривилась, заслужив гневный взгляд от матери, но ухажер ничего не заметил и повел спутницу к столу.
***
Вскоре в зал вошли и Марина с мужем Андреем. И начался почти семейный ужин.
Через полчаса Катя жалела, что приехала к десяти, через час — что вообще приехала, а через полтора — что родилась на свет и вынуждена терпеть отвратительные поползновения гнусного червяка, называвшего себя мужчиной.
— Катенька, — шептал он, склонившись так, чтобы никто не видел. — Я в восторге от ваших форм!
«Да тут от любых будешь в восторге, ведь никакие не светят…»
— Катюша, я мечтал о такой, как вы, всю жизнь! — пел дифирамбы Павлик.