Посвящается светлой памяти М.Г.

Through the Darkness of future past

The magician longs to see

one chants out between two worlds,

"Fire walk with me!"

Твин Пикс

I

Ночь. Сова и соловей поют дуэтом за окном, а я лежу на кровати и слушаю Девятую симфонию Бетховена, но я не коротышка Алекс и не Mitya Karamazov. Кто же я? Царь и вождь хичкоковых птиц. Завтра я расправлю крылья, совершу свой мстительный налёт. Она будет со мной, моя чёрная голубка. Мы как Бонни и Клайд, как Робин и ...

А вначале был декабрь, вдрызг непогожий сочельник. Я выслеживал её с самого полудня. Её коричневая юбка с палевой каймой порхала над мёрзнущими лужами, как крылья траурницы. Сначала она пошла с подругами в кино, и я тоже взял билет. Мне понравилось название картины - "Моя прекрасная леди".

Во время просмотра я понял, что немного знаю, что это за история, и здорово увлёкся, а на выходе две умного вида тётки рассуждали промеж себя, что шоу лучше... Какое шоу? Спектакль что ли какой в театре? Ладно, ерунда.

Моя экземплярка в ещё более многолюдной компании направилась в какой-то коттедж на вечернику, которая тянулась чуть не до полуночи. Видать, весело им там было, не то что мне в застылом фургоне. Не хватало, чтоб она там заночевала или вышла с ватагой парней... Но мне свезло: она одна шатаючись спустилась со ступеньков, закуталась в чужую чью-то куртку, крикнула назад: "Завтра обязательно верну!" и пошагала по тёмной улице. Каблуки у ней то и дело подворачивались, и вообще походку я не назвал бы твёрдой. За третьим фонарём я её настигнул с прохлороформленной тряпкой, и она так и рухнула, в смысле девушка, только вдохнула - и отключилась. Я подхватил её на руки, как невесту, и преспокойно понёс в машину. Никто ничего не видал.

Руки-ноги я ей, конечно, связал, а рот не решился. В самом же деле можно задохнуться, захлебнуться, мало ли... Поехал очень быстро, полчаса пути - и мы дома. В салоне успел сгуститься известного рода дух - моя красавица изрядно накачалась. Ну, что ж, и Миранда, бывало, закладывала за воротник. Тем более праздник. Так-то, я уверен, она девушка хорошая, смирная.

Ночь прошла спокойно. С утра пораньше я встал, поставил запекаться курицу и спустился в подвал. Волнение испытывал сильное. Говорят, опыт придавает уверенности. Может какой другой, а мой точно нет.

Она ещё спала, пожала ноги и уткнулась в стену, уже развязанная, надо понимать. Туфли скинула. В воздухе витались не самые приятные ароматы. Я прождал минут пять и не выдержал, подёргал её за плечо. Сам креплюсь изо всех сил. Сейчас начнётся!...

Потёрла глаз кулаком, пробормотала:

– Время много?

– Восьмой час.

– А, ещё рано.

Зевнула и снова отвернулась к стене.

– Мисс, эй! Вас ничего не смущает?

– А?

– Вы знаете, где находитесь?

– В кровати.

– А в чьей?

Глянула внимательней, часто поморгавши, удивлённо.

– В твоей? А ты кто?

– Хозяин этого дома.

– А звать тебя как?

– Фердинанд.

– Крутое погоняло. Слушай, я вздремну ещё чуток. Нынче ведь выходной. Разбуди через часик, а то через два, будь другом.

И опять на бок. Ни капли не испугалась. Это она просто не понимает... Впрочем, пусть поспит. Ничего в этом нет плохого.

В половине одиннадцатого она оказалась не бодрей прежнего. Я показал ей, где она может почистить зубы и умыться. Сделала всё машинально, как кукла, потом вернулась на кровать и сказала:

– Ты мне чайку не сообразишь? Или хоть водички? Сушняк после вчерашнего жуткий.

Принёс её чай. Выдула целую чашку одним бурлящим глотком, поблагодарила.

– Поесть - спрашиваю - не хочешь?

Она набросилась на цыплёнка, как голодный хорёк. Я так и ждал, что в её зубах затрещат и закрошатся птичьи кости.

– Не вздумай, - нервно говорю, - рыгать и, там, ещё чего. У меня тут всё культурно.