– Да, я потому и пришёл.

Придурок! К кем ты связываешься!? Из неё же в жизни ничего не вылупится, кроме второй тётки Энни. Даже имена как будто совпадают! Гнать её в шею! Нет, просто отвезти завтра к Вулворту - и конец.

А со мной что будет? Ведь она - моя последняя надежда! Надо быть храбрым и твёрдым. Больше думать. Сначала трудно придётся, а там как-нибудь. Не сдавайся, Фердинанд!

Что она там делает? Вроде, поёт. Голос вполне...

Помывшись, ушла спать.

Я тоже расположился на кровати, притом с книжкой. На душе потеплело - вот я какой приличный человек: читаю перед сном. И написано кучеряво так, забористо. Прям видишь эти сирени, ракитник тоже, птиц, слышишь пчёл. Оскар своё дело знает. А как началась говорильня, так мне, право, тошно стало. И опять что-то знакомое, тягостное. Глаза слипались, и я погасил свет, но я давно уже стал за собой замечать, что в самый момент засыпания мир меняется, приходят воспоминания и мысли о том, чего не было и нет, но всё так ясно - не для глаз, а для ума. Дориан на портрете - не случайный однофамилец, а предок, прадед, например, похожий, будто брат-близнец, Себастьян...

Всё тело вздрогнуло и сжалось, мысль заглохла.

Будильника я не заводил, а проснулся около восьми. Голова была свежая, воля - непреклонная. Сразу пошёл в подвал. Ну, конечно! Спит!

– Мэриан, доброе утро.

– Сколько время?
– скипит из-под одеяла.

– Пора просыпаться... и кое-что узнать.

– Шесть уже било или нет?

– Сядь, протри глаза и выслушай меня, это очень важно.

– Что-то стряслось?

Во рту опять сохнет, ладони иневеют.

– Я вчера говорил, что хочу оставить тебя здесь. Я не шутил. Ты не поедешь на работу.

– Меня же уволят!!!

– Это неважно. Тебе не нужно больше работать. Ты будешь жить здесь, со мной.

– Как содержанка?

– Нет. То есть, да, я буду тебя обеспечивать: кормить, одевать и прочее, но ничего постыдного, понимаешь? Вообще. Просто ты будешь жить у меня.

– Как питомец?

– Да. То есть... ну, если человека вообще можно так называть...

– ЧуднО... Ну, ладно. Я тогда ещё маленько покемарю.

Дурдом!

В десять принёс ей овсянку и кофе с молоком. Умяла вмиг и спрашивает:

– У тебя верёвка есть?

– Сколько угодно... Тебе зачем?

– Да вот натянуть надо тут, чтоб бельё сушить, как постираю. Я уж вчера кое-что... На стуле у печки всю ночь висели.

– Кто?

– Трусы.

– Знаешь что, я не выношу этой самой... грубой лексики. Выражайся деликатней. "Нижнее бельё", к примеру.

– О`кей.

Что же дальше?

– Пойдём-ка со мной.

Крепко держу её за локоть, а рука вся такая жёсткая, как дерево. Привёл в гардеробную, раскрыл шифоньер, где висели наряды Миранды, велел выбрать что-нибудь, что больше понравится. Ей приглянулось длинное фиолетовое платье с разрезом. "Это, - вздыхает, - как у кинозвезды!".

– Примерь, - говорю и отвернулся.

Связывать её я совсем не хотел. Она же явно рада, что осталась. Как-то она сейчас преобразится!...

Да уж, метаморфоза! Платье висело на ней, как на перевёрнутой швабре, а сама она напоминала сутулый манекен в припадке столбняка.

– Ты не напрягайся так, это же просто одежда. Давай я тебя сейчас сфотографирую.

Достал аппарат, приготовился.

<