— А чего ты ожидал? Ей семнадцать! Последнее, что она помнит — это мой член и катакомбы, что, я уверен, не произведёт впечатления на её мужа, — усмехнулся Эдриан.

— Что ты только что сказал? — спросил Райдер, и я моргнула.

— Ей семнадцать лет, именно тогда я лишил её девственности. Я трахнул её — отвёл в катакомбы и сорвал эту сочную вишенку, придурок.

Эдриан выглядел так, словно ему доставляло огромное удовольствие повторять подробности нашего первого сексуального опыта, судя по самодовольной улыбке. Я несколько раз моргнула, наблюдая за гневом, который отразился на лице Райдера, когда он одним плавным движением сократил расстояние между собой и Эдрианом. Он потянулся к Эдриану, и комната взорвалась, пока все разнимали их.

Я повернулась, уставившись на деревянный стул, на котором сидела, в то время как все пытались защитить Эдриана от Райдера. Я оторвала от него ножку и подавила муку от своего решения. Повернувшись к переплетённым телам, катающимся по полу, я закрыла глаза, борясь за силы, прежде чем послать молитву Гекате. Я двинулась вперёд к мальчику, которого любила, с намерением положить конец его страданиям.

— Это моя жена. Если ты поцелуешь её ещё раз, я вырву твои грёбаные клыки.

— Сначала она была моей, а потом ты забрал её, ублюдок. Я не могу изменить того, что она была моей, и не стал бы, — огрызнулся Эдриан, поворачивая красные глаза ко мне, когда я подняла кол и бросилась на него.

Райдер вскинул руку, выбивая кол из моей, прежде чем улыбнуться, запрокинул голову и рассмеялся. В его взгляде горел неприкрытый жар, когда Райдер посмотрел на меня, и плутовато-красивая улыбка тронула губы.

— Мне не нужно тебя убивать. Синтия сделает это за меня

— Син, не протыкай меня! Я тебе нравлюсь, помнишь? Я твой парень, — сказал Эдриан, протягивая руки, и глубокое рычание вырвалось из лёгких Райдера.

Все вокруг рассмеялись, и у меня разрывалось сердце. На глаза навернулись злые слёзы, сердце сжалось, и пульс эхом отдавался в ушах. Все здесь были неправы. Казалось, будто я попала в худший эпизод Сумеречной зоны, и не могла убежать. Слеза покатилась по щеке, и её Райдер заметил первым. Он поднял руку и большим пальцем вытер. Его прикосновение послало ударную волну тепла по телу и собралось между бёдер. Его запах — пьянящий и дурманящий — ударил по мне, когда тело возбудилось так, что пугало.

Я отступила. Глаза Райдера округлились, а затем сузились, оставаясь прикованными к моим.

— Если ты действительно хочешь, я подержу Эдриана, чтобы ты могла убить его, Питомец.

— Я хочу домой, — прошептала я дрожащими губами. — Просто хочу уйти отсюда со своими друзьями. Отпусти нас, и я сделаю всё, что захочешь.

— Как насчёт того, чтобы дать мне несколько ночей, чтобы показать, кто я. После, если ты всё ещё захочешь вернуться домой, я позволю тебе уйти.

— В какую игру ты играешь? — спросила я, внимательно наблюдая за ним, пока проигрывала его слова, убеждаясь, что он не пытается манипулировать или обмануть меня.

— Я отведу тебя и твоих друзей к порталу. Я позволю уйти от меня, если будешь хотеть этого, после того как я напомню, кто ты и что я для тебя. Дай мне несколько ночей. Это мои условия.

— Ты собираешься изнасиловать меня, если я соглашусь?

— Я никогда не насиловал тебя и не заставлял трахаться. Я люблю тебя, женщина.

— Мне казалось, что Фейри не могут лгать? — проговорила я, наклоняя голову и закусывая нижнюю губу, что заставило его опустить глаза к моему рту.

Улыбка Райдера стала натянутой. Он напряжённо наблюдал за мной, а я терялась в глубинах его глаз, не в силах отвести взгляд. Он не ответил, и я мысленно стряхнула с себя оцепенение, в котором меня заперло его совершенство. Я посмотрела на свою команду, которая зависела от меня, чтобы вытащить отсюда. Ну, то, что от команды осталось, вот и всё. Они все ободряюще кивнули мне, и я уставился на них.

Ублюдки.

Конечно, они согласились бы использовать меня в качестве приманки ради свободы. Они понятия не имели о вызванной сексом тупости, которую этот придурок создавал во мне. Моя вагина была напряжена и звала его член поиграть в прятки.

Переведя дыхание, я неохотно подняла два пальца.

— Два дня.

— Я не веду переговоры, Синтия. Потому что ты чертовски упрямая.

— Тогда сколько дней я должна оставаться с тобой?

— Одна неделя. В конце недели, если ты не полюбишь меня снова или не вспомнишь, кто я, можешь уйти. Чёрт возьми, когда ты вспомнишь, кто я, ты, всё равно захочешь уйти.

— Почему? Если я действительно любила тебя, почему бы захотела уйти, Райдер? — Я положила руку на бедро, наклонила голову и осторожно посмотрела на него. Его зрачки сузились, когда его имя слетело с моего языка. Его слова были наполнены эмоциями.

— Потому что я здорово облажался с тобой. — Он поднял руку, чтобы коснуться моего лица, но отстранилась и вздрогнула. — Я оставил свою самую большую любовь в яме, полной монстров, и она вышла из неё той, кто даже не помнит меня. Я больше не уверен, что заслуживаю её любви.

— Какого чёрта так поступать с тем, кого должен любить? Ты грёбаный мудак.

— Да, но то, что я мудак — одна из причин, которая сделала тебя моей. — Он пошевелил бровями, без сомнения, пытаясь поднять мне настроение

— Мы говорим метафорами?

— Нет, ты любишь мудака. — Одного взгляда самодовольного удовлетворения было достаточно, чтобы меня стошнило.

— О, это неловко, но я бы не стала любить мудака.

Райдер наклонился и протянул кол.

— Попробуй ещё раз. Обещаю не вмешиваться и не спасать Эдриана на этот раз.