– Что вы имеете в виду?

– Сплетни, слухи, разговоры за вашей спиной. Ваша будущая жена, сама того не подозревая, может нанести вам раны. Она выходит замуж за принца, а не за мужчину. Она совсем вас не знает. Не хотите ли проверить ее?

– Каким образом?

– Вы могли бы послать на корабле какого-нибудь повесу, чтобы он соблазнил ее. – Если она устоит, вы можете быть уверены, что она станет достойной принцессой. Если же нет, то, чтобы избежать скандала, ее семья отдаст вам проливы и без брака.

Эдмунд задумался. Идея получить постоянный источник денег для казны и остаться свободным показалась ему любопытной.

– Я могла бы порекомендовать вам несколько подходящих людей, – продолжала графиня. – Каждый из них будет рад выполнить поручение вашего высочества.

– Я подумаю об этом, – сказал он.

Она потянулась к нему, обвила руками шею и притянула его голову к себе.

– До свидания, моя любовь, – прошептала она. Ее губы прижались к его губам.

Он ответил на поцелуй, но через мгновение отстранился, давая понять, что прием окончен.

– Когда мы снова увидимся? – спросила она, кутаясь в плащ.

– Я буду занят подготовкой к свадьбе, – ответил он.

– Весь месяц? – Вивиан капризно надула губки.

– Вы сами сказали, что я должен серьезно отнестись к своим обязанностям. Я все-таки будущий король. Надеюсь, вы доставите мне удовольствие своим присутствием на моей свадьбе, – сказал Эдмунд и чуть тише добавил. – Если она состоится.

Глаза Вивиан наполнились осторожной радостью. Похоже, идея с проверкой невесты перед свадьбой пустила ростки.

Оставшись один, Эдмунд погрузился в раздумья. Идея с соблазнением невесты нравилась ему все больше. Если она выдержит проверку, то все можно представить как шутку или тест на высокий пост, которую будущая принцесса с честью прошла. Если же она поддастся искушению, то корабль с невестой будет развернут на полпути и ее вернут в дом дяди.

Дело было настолько деликатным, что его можно было поручить только проверенному человеку. Это также должен быть человек, который сможет вовремя остановиться и не нанести непоправимого урона чести девушки. Достаточно лишь намека на скандал, чтобы добиться нужного результата.

Выполнив поручение, человек должен хранить молчание и никогда никому не рассказывать о деталях. К счастью, принц Эдмунд знал такого человека, доверял ему и вполне на него полагался.

Он решил поручить это задание себе.

Голос матери звучал торжественно и радостно.

– Дорогая моя девочка, ты станешь принцессой, а потом и королевой! – воскликнула она. – Мы с твоим отцом не могли и мечтать о таком счастье.

Шарлотта по-прежнему не издала ни звука.

– Я понимаю, ты в шоке, – продолжила Урсула. – Тебе придется покинуть дом, где ты выросла. Хотя я, конечно же, поеду с тобой ко двору. Надеюсь, что для матери будущей королевы найдется приличный особняк с прислугой. Мне не пристало оставаться в этом курятнике. Если бы твой дорогой папа был жив, он бы также радовался как я.

– Дело ведь только в проливах, да, мама? – тихо спросила Шарлотта.

На мгновение возникла пауза, словно мать раздумывала, стоит ли говорить правду.

– Что ты хочешь, чтобы я тебе сказала? – спросила она. – Что если бы у тебя не было такого приданого, принц не посмотрел бы в твою сторону? Может быть, у тебя был бы шанс. У тебя прекрасные голубые глаза, нежная кожа, стройная фигура. Ты очень привлекательна.

– Что будет, если я откажусь? – спросила Шарлотта.

– Что? – не поняла Урсула. – То есть, как откажешься?

– Например, я скажу, что выходить замуж за человека, которого я никогда не видела, очень неосмотрительно. Он может оказаться негодяем. Или кутилой, который растратит все деньги. Или он окажется тираном, который запрет меня в моих комнатах, а сам будет развлекаться.

– Дорогая моя, – вздохнула мать, – королевские браки всегда заключаются по расчету.

Шарлотта хотела возразить, что расчет не всегда оправдывается, но промолчала.

Оставив ее одну, мать присоединилась к дяде в гостиной, где тот диктовал писцу список всего необходимого для нового гардероба Шарлотты.

Водя пером по бумаге, писец то и дело поглядывал на хозяина. Но обычно прижимистый Теобальдус в этот раз только кивал. Все считали его скупым, но он называл себя расчетливым. Он знал, когда нужно считать каждый грош, а когда мелочиться не стоит.