Шарлотту испугал его внезапный порыв и страсть в его голосе.

– Я люблю тебя, Шарлотта, – сказал он, сжимая ее руки. – Я пытался убедить тебя логикой, потому что думал, что ты воспримешь ее лучше. Я боялся напугать тебя своими чувствами. Клянусь, я буду любить тебя и заботиться о тебе. Ты никогда не пожалеешь.

Шарлотта была настолько ошеломлена, что не могла подобрать слова.

– То, что я испытываю к тебе, это не любовь, – осторожно начала она.

– Почему нет?

– Потому что любовь – это другое.

– Откуда ты знаешь? Разве ты была влюблена?

– Нет.

– Тогда тебе не с чем сравнивать, – настаивал он.

– В твоих глазах горит страсть. В моих ее нет.

– Тогда я зажгу ее.

С этими словами он прижал ее тело к себе и впился в губы.

Шарлотта была так ошеломлена его напором, что в первое мгновенье не знала, что делать, но затем оттолкнула его.

– Нет, Магнус, не надо!

– Шарлотта, ты у себя? – послышался в коридоре голос ее матери.

Магнус нехотя выпустил Шарлотту из своих объятий. Он поднялся с колен, одернул камзол и отступил к окну.

В этот момент Урсула вошла в комнату.

– Магнус, как приятно тебя видеть, – защебетала она, увидев гостя. – Мы с дочерью так рады, когда ты приезжаешь, правда, Шарлотта?

Когда Урсула подошла ближе, выражение ее лица изменилось. Она увидела припухшие губы на бледном лице Шарлотты и поняла, что только что произошло в этой комнате. От ее приветливости не осталось и следа. Она смерила Магнуса холодным взглядом.

– Очень жаль, что вы решили посетить нас в такой неподходящий момент. Мы с Шарлоттой и ее дядей очень заняты приготовлениями к ее свадьбе с принцем Эдмундом.

– Я понимаю, мадам, но я бы хотел поговорить…

– К сожалению, это невозможно, – продолжала она. – Все оставшееся время до отъезда время Шарлотты будет распределено между уроками этикета и примерками. Но мы, конечно же, будем рады видеть вас, нашего старого друга, на свадьбе. Я постараюсь послать вам приглашение.

Магнус и Урсула стояли друг против друга. Это была эпическая битва взглядов. Взгляд Магнуса проиграл. Он вежливо поклонился и покинул комнату.

Мать и дочь долго молчали.

– Я не хотела, – начала Шарлотта.

– С этой минуты и до того момента, как ты войдешь на корабль, ты ни на минуту не останешься одна.

– Но ведь ничего не случилось. Магнус лишь сказал мне, что любит меня.

– Ты хочешь сказать, что твои губы припухли сами по себе? И он не целовал тебя?

– Только один раз.

– Один раз сегодня и? – вопросительно подняла брови мать.

– И все.

– Как ты не понимаешь, – мать едва сдерживала себя, – малейшей тени подозрения будет достаточно, чтобы расстроить свадьбу.

– Это ты не понимаешь, – сказала Шарлотта с горечью в голосе. – Принцу нужны проливы. Поэтому он женится на мне, даже если я вся буду покрыта тенями подозрений.

Она оставила мать и вышла из дома. У нее было много укромных уголков, где можно было побыть в одиночестве. В одном из них, у старого дуба, она расстелила накидку и села на нее.

Шарлотта провела пальцем по губам. Ее первый взрослый поцелуй был не таким, как она ожидала. В нем была страсть, мощь, желание обладания.

Но в нем не было любви.

Откуда она об этом знала? Магнус прав, ей не с чем сравнивать. Однако Шарлотте казалось, что любовь должна быть другой. Какой? Этого она не могла сказать.

Снова и снова она воспроизводила в памяти сцену на диване у окна. Отказав Магнусу, она сделала то, что должна была сделать.

Но, может быть, она сделала ошибку.

Настал день отъезда. На пристани собрался весь город, чтобы пожелать Шарлотте и ее матери Урсуле доброго пути.

Здесь были аристократы, которые стояли в стороне, не желая смешиваться с разношерстной толпой простолюдинов, которые старались хотя бы одним глазком посмотреть на будущую жену принца. Торговцы и ремесленники перенесли в гавань свой товар. Сегодня здесь было самое горячее место.

Урсула торжественно вышла из кареты. На ней было новое платье и отороченная легким мехом накидка, которую она то и дело поправляла, чтобы было видно, как мех играет на солнце.

На Шарлотте было дорожное платье, шляпка и жакет. Она выглядела намного скромнее матери.