– А что изменила бы эта неделя? – делает шаг к кровати, а я отползаю. – Ничего! Ты еще сильнее замкнулась бы в себе. Ближе нас это не сделало бы.

Если бы он только знал для чего мне нужна эта неделя… да он удавил бы меня прямо здесь, на этой кровати.

Все, похоже, выхода и правда нет. Я должна пойти к нему навстречу, иначе он точно заставит меня пойти на ЭКО. Хотя, возможно, ему уже плевать на мое расположение к нему. Так и правда проще.

– Прошу… - скулю. – Не делай этого со мной… Я не хочу…

– Собирайся, Ульяна.

– Нет… - приподнимаюсь с мягкого места и встаю на колени на постели, перед ним. – Ты же можешь передумать, правда?.. – он молчит, видимо, ждет продолжения. – Я… я готова попробовать так, как ты хотел до этого.

Есть еще возможность, что все это время он только этого и добивался. Спровоцировать меня на согласие признать себя его. Да даже если и так, то плевать, хотя и очень злит. Главное, чтобы я протянула эти три дня в его доме и не стала беременной.

– Готова? – щурится.

– Д-да…

– Что-то я не расслышал.

– Да, Кирилл, да! Я… готова. Только не надо…

Он тяжело вздыхает, а я, замерев и не сводя с него взгляда, жду от него решения.

– Хорошо, Ульяна. Тогда… завтра полетим в Париж. Ты же не откажешь мне?

Черт, черт, черт! Ну почему?!..

– А мы можем… здесь остаться? – спрашиваю робко. – Я… я не стану тебя избегать. Просто… не хочется никуда лететь. Не то настроение. И я очень плохо переношу перелеты на дальние расстояния.

Надо слышать, каким голосом я сейчас с ним говорила. Покладистая, забитая овца. Вот, кто я. Все как он любит. Пусть получает на ближайшие три дня.

– И опять же… хорошо, Ульяна, - в очередной раз идет мне на встречу.

Я выдохнула и поспешила слезть с кровати, но с другой стороны.

– Подойди ко мне, - попросил он меня, но я не спешила выполнить его просьбы, а должна была. Он сейчас как спички в бензине. Только огня поднеси.

***

Когда я подошла к нему… он ничего не сделал. Не попытался поцеловать, ничего такого не было... Лишь за руку взял и сказал, что вернется только к вечеру. Я наблюдала из окна до тех пор, пока он не уехал.

Тогда я схватила свой телефон и, выбежав на улицу, постаралась найти слепую зону на случай, если здесь полно камер. Хорошенько спряталась в беседке, где было полно деревьев.

Набрала Регину. Хотела узнать, как там дела продвигаются с документами.

– Слушай, я ничего не могу поторопить. Это и так очень быстро. Некоторым целый месяц делают.

– Черт…

– Что, все так плохо?

– Ты себе даже не представляешь… Я в ловушке. И если я как можно скорее отсюда не выберусь, то уже никогда не смогу.

– Он тебя что, бьет?

– Нет…

– Тогда что?

– Он… - нет, я не расскажу ей всего этого. – Я просто хочу от него избавиться.

– Но ты вообще хорошо подумала? У тебя не будет образования, ничего не будет. Новое имя. Новая жизнь. Как ты собралась выживать?

– Я буду работать. Все получится… - убеждала скорее саму себя, чем ее.

Все остальные люди как-то живут простой жизнью, и я смогу.

– Смотри, дело твое. Ну ладно, мне пора бежать. На связи.

– На связи. Спасибо, - отключилась и скорее помчалась из беседки к дому. Мало ли... Вдруг вернется.

Замерла на крыльце, когда увидела приоткрытую главную дверь.

Быстро оглянулась и не увидела его машины. Что за…

Бесшумно вошла внутрь и стала осматриваться. Голоса не подавала.

О… Это же…

У лестницы я увидела женщину, стоящую ко мне спиной. У нее черные волосы, заделанные назад. В летнем оранжевом платье, с черной сумочкой на плече.

Его мать.

– Здравствуйте…

– О, а я думала, что здесь никого, - обернулась Ксения Павловна.

Я помню ее. Раньше она вроде с мамой дружила.

– А Кирилла нет..

– Это даже к лучшему. Я с тобой хотела поговорить. Хочу прояснить несколько моментов, - женщина говорила жестко, смотрела строго из-под густой челки. – Идем в гостиную.

Ксения Павловна не попросила следовать за ней, а приказала. Тон был именно таким. Похоже, что это у них семейное.

Что ж, выбора у меня, похоже, нет. Я заключила брачный договор и нахожусь в его доме. Мне стоит пойти за ней и выслушать ее. Помимо этого придется сохранять самообладание, что бы она мне ни сказала. Истерика и препирания - сыграют против меня.