Алан молчит. Смотрит на меня, и ничего не понять по его выражению лица – застывшему и холодному. Надеюсь, и на мне хорошая маска. Обидно будет, если нет – слишком долго я притворялась.

– Спасибо, замечательно, – отвечает он. – Надеюсь, и ты тоже. Кстати, поздравляю со свадьбой. Жаль, что приглашения я так и не дождался.

Скулы ломит болезненно – только бы не разрыдаться! Позволю себе слабость – и я пропала. Проиграла!

– Благодарю. Нам было не до гостей, – улыбка моя трещит, грозя осыпаться гипсовой крошкой старой статуи. – Итак?

Алан хмыкает на мой короткий вопрос, на миг становясь похожим на себя прежнего – яростного, озлобленного, одержимого, но любящего меня. Открывающегося передо мной, доверяющего… или мне так только казалось?

– Я думал, твой муж доходчиво тебе все объяснил, – Алан привычным жестом проводит по левому виску, и впивается в меня своими дымными глазами. – И раз ты здесь – тебя все устраивает. На три месяца ты моя, Арина! И будешь делать то, что я скажу.

Как бы не так!

– Три месяца я должна провести с тобой? – переспрашиваю я, откидываясь на спинку кожаного кресла. – И что будет входить в мои… обязанности?

Алан улыбается уголками губ, но глаз его улыбка не коснулась – дикие у него глаза. Сколько лет я неотрывно в них глядела? С шести лет – почти всю свою чертову жизнь.

– Думаю, ты сама понимаешь, что именно. Не прикидывайся ребенком.

Унизить, значит, хочет. Еще больше, чем тогда!

– Я должна спать только с тобой? – деловито интересуюсь я. – Или мне нужно будет… хммм… обслуживать еще кого-то: твоих партнеров, коллег, еще кого? Может, стоило проститутку для этого нанять – опыта всяко больше, чем у меня.

В глазах Алана разгорается знакомое бешенство – то, которого я всегда боялась и, что греха таить, ждала. Ведь вспышки его заканчивались испепеляющей страстью – а нервы пощекотать я любила всегда.

– У тебя опыта будет побольше, чем у профессиональной шлюхи, – выплевывает Алан, и я на миг прикрываю глаза – да как он смеет?

Двое мужчин у меня было – и оба меня не оценили.

И оба считают шлюхой!

Слышать такое горько. Обидно, ведь повода я не давала ни одному из них.

А еще… еще мне смешно от того, что паталогически неверный Костя, и Алан, который ничуть его не лучше, указывают на мой моральный облик!

– Откуда такие глубокие познания о моей личной жизни? – спрашиваю я, немного придя в себя. – Может, назовешь список моих «клиентов»? Иначе я не понимаю, почему ты считаешь меня хуже Мессалины.

В глазах Алана мелькает раздражение – ах, да, вряд ли он читал о сластолюбивой римлянке, и сравнение не оценил. Мужчина резко поднимается со стула, пугая меня порывистостью своих движений – слишком я отвыкла от такого.

Костя всегда, даже в школе, был вальяжным и неторопливым. Любимый сын и наследник, хозяин жизни. А Алан – зверь в обличии человека, привык зубами вырывать от жизни все, что ему нужно.

– Тебе налить что-нибудь? – спрашивает Алан, подойдя к барному столику, стоящему в углу кабинета.

– Нет.

Тем не менее, Алан наливает мне виски, тихо ставя передо мной бокал.

«Я же хотела напиться, – хмыкаю я, и подношу крепкий напиток к губам. – Сейчас— самое время! Рановато, конечно, но раз уж становлюсь шлюхой – можно нарушать и остальные правила.»

– Ты изменилась, Арина, – вдруг произносит Алан, глядя на меня в упор.

Глаза его – дуло пистолета. Смотреть страшно, ведь не знаешь – выстрелит, или всего лишь играет?

Но и не смотреть невозможно.

– Мне двадцать пять лет, – отвечаю я, с облегчением подумав, что Алан оставил свои издевки. – Было бы странно, если бы я осталась прежней.

– Я не о том, – коротко отмахивается он. – Ты стала той, над кем раньше смеялась – лощеной телкой в брендовых шмотках. Вышла за богатого мальчика, и изменила свои принципы, да? А говорила ведь, что деньги – пыль, и к Вольскому у тебя никаких чувств.

Говорила, да. Я многое говорила, только слова мои – тоже пыль.

– Молчишь? – хмыкает Алан, и залпом допивает виски. – А где же твой муженек? Я был бы рад еще раз встретиться со своим одноклассником. Прошлая встреча была так себе. Хотя, твой муж, Арина, не расстроился проигрышу, и весьма бурно веселился в компании…

Алан обрывает фразу, не договорив, но тут и дура бы догадалась. В ушах неприятно звенит – как бы я ни старалась делать вид, что подобное поведение мужа нормально – это не так!