Шрифт:
Конечно, то был не замок, а старый двухэтажный барак, из окна которого и смотрел на меня худой, изможденный Алан.
– Он принц? – шепчет Алиса. – И замок этот – злой королевы?
– Да, это был замок очень злой и жестокой королевы, – киваю я, и тяжело сглатываю. – Она запирала мальчика в комнате, и уходила…
Мать Алана, действительно, была жестокой. Или просто равнодушной. Она была наркоманкой, которая оставляла маленького ребенка в холодной квартире одного – без еды, и именно голодный, злой взгляд Алана был первым, на что я обратила внимание в своей жизни.
– Мам, а девочка его спасла?
– Девочка… постаралась, – подбираю я слова, и глажу Алису по пушистым, шелковым волосам. – Она пробралась в замок, на высокую башню, где и был заперт Алан…
То была не башня, но я каким-то чудом забралась на подоконник – уж очень одиноким выглядел Алан. Заброшенным, злым и несчастным, и это резонировало с моим состоянием: мне тоже было плохо после смерти мамы.
Гораздо легче быть несчастными вдвоем, чем по одиночке.
– А дальше что? Мам, ну не молчи, – тянет Алиса, но голос у нее сонный.
Сказку пора заканчивать.
– Девочка освободила Алана, и увела из этого черного замка. И отныне они не разлучались, – тихо договариваю я, и целую Алису в лоб. – Спи, милая.
– Хорошо… это очень короткая сказка, – шепчет дочка, и засыпает.
Сказка и правда была короткой, если вообще была. Злая это сказка…
– Арина, – шепчет Костя, открыв дверь детской, – идем спать.
– Я останусь с Алисой…
– Нет, – чуть повышает он голос. – Ты моя жена, хочу тебе напомнить, и спать ты будешь со мной!
На Костю снова что-то нашло. Спорить не хочется – не до того мне. Тихо поднимаюсь с кровати, и выхожу из детской, направляясь в супружескую спальню… в которую меня не тянет. Даже просто находиться рядом с Костей тяжело, а об остальном и говорить не хочется.
– Завтра тяжелый день, – говорю я, укладываясь на свою половину кровати. – Спокойной ночи!
Костя не отвечает – молча лежит на кровати, а я стараюсь даже дышать тише. Ругаться не желаю, просто разговаривать нам не о чем, а о сексе даже подумать страшно и противно…
Мысли мои обрывает движение руки мужа по моей груди. Сжимает, гладит с нажимом, и опускается ниже – к животу.
– Костя, нет. Я устала, – говорю я мужу, и переворачиваюсь на бок – спиной к нему.
– Вечно вы, бабы, устаете, – бормочет он, и придвигается ко мне вплотную. – Я не хочу устраивать марафон. Просто лежи, а я все сделаю сам.
Сжимаю зубы, когда муж переворачивает меня на спину, и понимаю – сейчас я его не выдержу! Закричу, завизжу, вытерпеть не смогу. Не после всего, что случилось. И раньше-то тяжело было – после всех его шлюх, а сейчас…
– Я уже сказала, что не хочу, – отталкиваю я мужа, и сжимаю ноги. – Если так хочешь секса – думаю, для тебя не проблема поехать к одной из твоих потаскушек. А меня оставь в покое!
В комнате темно, и выражения лица нависшего надо мной мужчины не разобрать, но я всеми фибрами души чувствую исходящую от него ярость. Только бы не ударил… хотя, Костя не из таких мужчин. При всех его недостатках – женщин он бьет не физически.
Гораздо интереснее уничтожать морально. Давить день за днем, год за годом.
– Бережешь себя для него, да? – шипит Костя, и я вздыхаю – он снова понял все превратно, согласно его извращенной логике.
– Да пошел ты к черту! – не выдерживаю я. – Мне это все надоело – упреки, угрозы… сам сделал из меня шлюху. И у меня нет никакого желания спать со своим сутенером, ведь мужа я в тебе больше не вижу.
Снова переворачиваюсь на бок, и зажмуриваю глаза – надеюсь, мои слова отбили у Кости желание… да, отбили. Слышу, как он поднимается, открывает дверь гардеробной, а через некоторое время хлопает дверью.
Решил воспользоваться моим советом, и поискать любви у кого-то более сговорчивого, чем я? Странно, но сейчас я не испытываю даже каплю обиды.
Лишь облегчение, с которым и засыпаю – завтра и правда тяжелый день.
Глава 5
Стук в дверь доносится сквозь плеск воды. Даже в ванной мне не дают побыть в одиночестве. Оборачиваюсь полотенцем, и двигаюсь сквозь густой пар, будто через туман.
– Привет, – брат заваливается в ванную.