Шрифт:
– Поехали домой, – повторяю я.
Едем в молчании. Я готовилась к допросу. К тому, что Костя всю душу из меня вытрясет, но он молчит. И я молчу – думать о том, что будет завтра страшно.
Снова я теряю саму себя, и снова из-за Алана!
– Мамочка, папочка, – Алиса бросается к нам, едва мы с Костей заходим в дом. Няня, глядя на такое поведение подопечной лишь качает головой, а я улыбаюсь ей – пусть!
– Малышка, – Костя подхватывает дочь на руки, и лицо его смягчается – Алису он любит.
Вот только по имени он ее не называет, к сожалению, никогда.
– Мама обещала мне сегодня все, что угодно, – радуется моя девочка, оповещая об этом моем обещании всех собравшихся. – Я подумала, и решила – хочу кататься!
Только не это…
– Конечно, ипподром недалеко, – кивает Костя, и просит Анну Михайловну подготовить амазонку дочери.
Алиса хлопает в ладони, и я вздыхаю – ну как ей отказать? Сама я на лошадей предпочитаю любоваться издали, хоть и обучена верховой езде. Только жокей из меня никудышный. А Алиса весьма недурно скачет на пони, радуя меня своим бесстрашием.
И вроде бы все хорошо – Костя словно позабыл и о своей вспышке, и о том, что брак наш скорее мертв, чем жив. Придерживает лохматого пони, ведет его под уздцы, что-то весело обсуждая с Алисой. И на совместном позднем обеде мы тоже неплохо проводим время, и я даже могу притвориться, что все в порядке.
Вот только притворство это трещит по швам, когда мы уже приближаемся к дому.
– Мам, расскажи мне историю, – просит Алиса, положив темную головку мне на колени. – Только о любви, ладно?
Хочу ответить, что сказка будет ночью, перед сном, но Костя меня опережает:
– Да, расскажи ей историю любви! Расскажи про Алана…
– Заткнись! – грубо обрываю я мужа, и ярость мгновенно вскипает во мне. – Ты ведь обещал! Не при ней…
– Что за Алан? – сразу же вычленяет Алиса главное. – Мама, папа? Ты не рассказывала мне эту историю!
Зло гляжу на мужа, который и сам понял, что лишнее сболтнул, и при ком? Как же это низко!
– Потом, милая, – бормочу я дочери, которая все не успокаивается.
– Точно?
– Конечно, – обещаю я, надеясь, что она забудет.
Подарю Алисе новую куклу, или разрешу воспользоваться моей косметикой – и новые впечатления вытеснят из ее головы неосторожные слова Кости.
Вот только я не учла, что дочь обожает сказки! Терроризирует меня, няню, Костю, всех наших знакомых, заставляя рассказывать сначала известные всем нам сказки, а затем уже и выдумывать новые – память у моей малышки хорошая.
И Алиса не успокаивается, пока не получает свое!
– Расскажи про Алана, – требует Алиса, крепко ухватившись за мое запястье.
– Завтра…
– Сейчас! Ты обещала! – дочь приподнимается на подушках, и скрещивает руки на груди, явно пародируя кого-то.
– Это сложная история. И она вовсе не о любви.
Я честна. Врать своему ребенку не хочется, ведь доверие – весьма хрупкая вещь, а для Алисы я хочу быть лучшей мамой на свете! Чтобы никакой лжи и нелюбви, которыми я сама была окружена в детстве.
– Папа сказал, что о любви. Мам, ну расскажи! – Алиса почти молит, и я осознаю – теперь имя «Алан» она не забудет никогда.
Спасибо тебе, Костя…
– Жил-был на свете мальчик, и звали его…
– Алан, – договаривает за меня Алиса, которая не любит длинных пауз.
– Да. Алан. Ему было семь лет, когда он встретил одну девочку. Твоего, Алиса, возраста, – улыбаюсь я, и картина нашего прошлого встает перед моими глазами.
Прошло двадцать лет с момента нашего знакомства – целая жизнь – но будто вчера это было.
– Ну мам, не молчи! – дергает меня Алиса, и я усмехаюсь – вот егоза.
– Девочка убежала из дома, у нее случилась беда – ее маму украла злая колдунья…
… если так можно назвать болезнь.
– Девочке было плохо? – печалится впечатлительная дочка, и добавляет: – Я бы очень расстроилась, если бы тебя украли. Пошла бы тебя искать!
Ложусь на кровать, и притягиваю Алису к себе. Накрываю нас обеих пуховым одеялом, и продолжаю рассказ:
– Та девочка была не такая смелая, и маму свою она не спасла. Она часто убегала из дома, в котором без мамы стало одиноко, и однажды набрела на… замок. И в окне этого замка девочка и увидела мальчика – Алана…