Кричат загонщики и лают псы до рвоты

Кровь на снегу и пятна красные флажков.

— Я немного не местный, — сказал Уинстон, — Что за флажки? У вас охота на волков происходит по правилам, как на фазанов?

— Волки боятся красного цвета, — ответили ему, — Поэтому район охоты огораживают веревками с красными флажками, чтобы волки не разбежались во все стороны. Потом загонщики выгоняют волков на стрелков. А у вас на них как охотятся?

— Да у нас их вроде всех перебили давно, — Уинстон не смог на ходу придумать, как охотятся на волков в Голландии. Он знал, что это маленькая, перенаселенная и очень цивилизованная страна без всяких диких лесов. Там еще могли бы охотиться на фазанов по-английски, но представить вместо фазанов специально выращиваемые для охоты стаи волков он не смог.

— А сказка про Красную Шапочку? — спросила Маша.

— Она совсем старая.

— Если бы у вас волков перебили, то к вам бы наши волки зашли.

— Они бы зашли, да у вас страна красными флагами огорожена.

Все расхохотались, и Уинстон подумал, что первый раз в жизни удачно пошутил по-русски. И что многие известные в Англии детские сказки пришли туда с континента. Выпили еще, и гитарист начал следующую песню.

Средь оплывших свечей и вечерних молитв

Средь военных трофеев и мирных костров

Жили книжные дети, не знавшие битв,

Изнывая от мелких своих катастроф…

Казалось бы, разве можно в официально атеистическом государстве петь про вечерние молитвы. В Эйрстрип Ван эту строчку бы сразу подчистили. Но здесь мелкие детали никого не волнуют, главное — общее впечатление.

Следующую короткую и какую-то дурацкую песню «из фильма» пели хором.

С рождения Бобби пай-мальчиком был

Имел Бобби хобби, он деньги любил

Любил и копил.

Интересно, про кого эта песня? — подумал Уинстон, но вслух не спросил. Вдруг все нормальные европейцы этот фильм смотрели, а шпионы нет.

День прошел, и было все как вчера

Все как прежде, точь-в-точь.

Цепь событий разорвав до утра

Город ринулся в ночь.

— Что вы все ерунду какую-то поете, — из дома вышел пожилой человек.

— Перестань, старый, — из дома вышла жена «товарища капитана», — Маша, спой дедушке про самолет.

Гитарист эту песню пропустил, но Маша отлично справилась без аккомпанемента. Припев орали все вместе.

Был озабочен очень воздушный наш народ

К нам не вернулся ночью с бомбежки самолет…

Очередной пример здоровой цензуры. Могли бы запретить американскую песню, вместо этого присвоили. Кто тут знает, что это на самом деле «Coming in on a Wing and a Prayer»?

— Молодцы, — сказал ветеран, — Можете же!

— Пойдем, старый, не смущай детей, — сказала ему жена.

Гитарист снова взялся за инструмент.

Ваше благородие, госпожа разлука,

Мне с тобою холодно, вот какая штука.

Письмецо в конверте погоди — не рви…

Не везет мне в смерти, повезет в любви.

Этот фильм Уинстон смотрел. Европа всегда воевала с Азией. Такую историю мог бы написать Киплинг или Конан Дойл.

Если рыщут за твоею непокорной головой,

Чтоб петлей худую шею сделать более худой

Нет надежнее приюта, скройся в лес, не пропадешь,

Если продан ты кому-то с потрохами ни за грош…

Уинстон вздрогнул, услышав «Робин Гуд». Ему в свое время давали русские сказки из особого фонда, а тут английские у всех на слуху. Зачем русским английские сказки? Может быть, они уже готовы принять и Англию в свой Евросоюз?

— У вас в России были свои робингуды? — спросил он.