— Ой, ля. Как раз по теме минета, — Мила толкнула в бок сидящую рядом Ирочку.

— Ага, — хмыкнула та в ответ, — а то на коленях расслабиться вообще невозможно. А вот если лечь…

— Тогда точно выразишь собственные переживания, — ответила Мила.

Арнольд строго посмотрел на неё. Надо же какой моралист. Где он был, когда Ира за туалетом отсасывала Сабе?

— Напряжения в горловой зоне — Арнольд повысил голос, — это неосознанная защита от нежелательного «проглатывания» плохого из внешнего мира. Также это контроль над страхом, защита от реакций, которые, как считает человек, осудят окружающие.

У меня перехватило дыхание от воспоминаний. Арнольд прицельно ударил в больное место. Перед тем как сказать что-то мужу, я всегда думала, как сформулировать правильно, деликатно, понятно, но всё равно не могла предугадать реакцию. Почти никогда не получалось высказаться так, чтобы не обидеть, не задеть его, не поднять бурю раздражения или злости. Мои слова толковались через призму его восприятия, которая искажала смысл послания. В последнее время я говорила всё меньше и меньше.

В начале отношений он восхищался мной, говорил, что гордится моим широким кругозором и взглядами на жизнь. Потом мои высказывания стали «ты в каждой бочке затычка», вскоре посыпались требования во всём советоваться с ним. Когда я стала советоваться по каждой мелочи, он сказал: «Что ты спрашиваешь, у тебя своего мнения нет?» Всё закончилось вердиктом, что у меня вообще нет своего мнения. Моё мнение стало ноль целых ноль десятых, я чувствовала себя ничтожеством, недостойным открывать рот.

Мой поток сознания был прерван лекцией Арнольда.

— Стиснутые челюсти не дают выхода наружу звукам. Зажимаются и голосовые связки. Звук голоса получается напряженным, с затрудненными интонациями. При этом возможны сиплость и хрипота. Для снятия напряжения есть много упражнений. Например, зевать.

Арнольд зевнул, широко разинув рот. Мы начали зевать вслед за ним.

— Можно взять упругий и одновременно мягкий мячик. Подойдут некоторые собачьи игрушки. Кусать энергично. Можно рычать, вырывать предмет из своих зубов. Вспомните, как это делают злые, сердитые собаки. Когда устанете, можно расслабить челюсти.

— У вас есть мячики?

— Нет. Использовать чужие мячики негигиенично. Это упражнение для домашней работы. Сейчас сделаем так. Опускаем нижнюю челюсть, надавливаем на жевательные мускулы, расположенные у угла нижней челюсти. Смотрите, я показываю.

Мы старательно повторяли за Арнольдом.

— Когда мышцы излишне напряжены, возможно, почувствуете болезненное ощущение. Продавливаем, проминаем. Это расслабляет челюсть.

Минут пять мы выполняли упражнение. У меня, действительно, возникли болезненные ощущения.

— Теперь дальше. Выдвинуть подбородок вперед и фиксировать его на 30 секунд. Повторяйте за мной.

Мы как мартышки в цирке выдвинули челюсть вслед за Арнольдом.

— Подвигать напряженной челюстью вправо, влево, фиксируя ее выдвинутой вперед. Далее открыть рот максимально широко. Во время действия возможно тревожное или гневное ощущение. Это правильно. Из-за подавляемого стремления кричать, испытывая боль и страх, формируются своеобразные блоки в голосовых связках. Разблокировать зажимы в горле можно посредством естественного, несдерживаемого крика. Можно отправиться в уединенное место и там прокричаться. Слова не нужны. Просто надо кричать сильно, насколько можете.

Из-за корпуса вывернули четверо уже переодетых в чёрную форму охранников и направились к нам. Арнольд резко смолк. Меня сразу начало потряхивать.

— Мы с Тамарой ходим парой, — прокомментировала Вика.

— Как думаете, полиция приехала? — спросила Софа.

— А где полиция?

— Может, в другом здании?

— Ага, я видела небольшие вип-домики справа от столовой.

Девчонки перебрасывались предположениями, напряженно наблюдая за приближающей четверкой. Инструктора с ними не было.

— Привет, девчонки. — Бур, криво ухмыляясь, оглядел нас. Его оскал, которым он имитировал улыбку, съезжал на бок, словно одна сторона лица не работала. Вкупе со стеклянными глазами это выглядело жутко. Даже Саба с пошлым выражением лица казался, не так омерзителен, как Бур. Не зря говорят, вожаком становится самый мерзкий и наглый из всех.

— Только что сообщили, сегодня полиция не приедет. Нам велели самим допросить вас… индивидуально.

— Чего? — спросила Жанна.

— Кто первый?

— Никто.

— Арнольд Анатольевич, выйди, — скомандовал Бур.

Наш оптимист мгновенно сдулся, мелкими шажками отступая к выходу.

— Шевелись! — крикнул Лис.

Арнольд вздрогнул, повернулся, выскочил из беседки прямо на Лиса, тот толкнул его в сторону так, что Арнольд упал на карачки, успев подставить руки.

— Осторожней надо, — Лис хмыкнул, изобразив участие. Он за шкирку поднял Арнольда, отряхнул его рубашку.

— Давайте, мы ждём, — грубо выкрикнул Акула, которому отводилась роль шестёрки. Кажется, я первый раз слышала его голос. — Эй, ты! — он указал на Ирочку. — Выходи.