—…я не хочу давить, — говорил незнакомый мужчина, — нас всё ещё недостаточно, чтобы разом решить проблему. Процесс идёт слишком медленно.

— Надо придумать, как его ускорить, — теперь голос я узнал. Это был Хромов, — может, устроить что-то вроде эпидемии? Прогнать всех через клинику?

— Не получится, — вмешалась неизвестная женщина, — процедуру не изменить, а при малейшем подозрении на подлог последует изоляция по режиму ЧП. Он действительно всё хорошо продумал.

— А что с поисками? — снова заговорил «Хромов».

— Ищем. Пока удалось установить, что он действительно создал целую сеть запасных командных пунктов. Некоторые мы установили, но выдвинуться не можем: любое движение в этом направлении — и последует проверка руководства по протоколу ЧП. Включая тебя.

Видимо, говоривший имел ввиду лже-Хромова.

— Рано или поздно нам придётся действовать, — заговорил Хромов.

— Куда спешить? — спросила женщина, — процесс-то идёт.

— Мне неспокойно, пока он не нейтрализован. Понимаешь? Уверен, у него заготовлены сюрпризы. И он медлит только потому, что изучает ситуацию.

— Но это не имеет смысла! — возразил незнакомец, — в этой ситуации время критично!

— Это мы так считаем. Он мылит по-другому. Очень нестандартно. Поэтому и смог пробиться на самый верх…

Некоторое время было тихо. Коля стоял, не шелохнувшись и, кажется, даже не дышал. А мне казалось, что воздух проходит через мои ноздри слишком шумно.

— Ладно. Продолжаем в прежнем режиме. Пока это самое разумное, что мы можем сделать, — сказал «Хромов», — и вам пора уже. Он нечасто позволял подчинённым задерживаться в личных покоях.

— Но только здесь мы можем нормально поговорить! — возразила женщина, — риск оправдан…

— Есть ещё электронный интерфейс… — осторожно заметил незнакомец.

— С ума сошёл? Нас мгновенно вычислят!

— Такой риск есть. Поэтому, пока нет контроля, мы даже малейшее подозрение в свой адрес позволить не можем, —сказал «Хромов», — значит, расходимся.

Внутри личных покоев послышались шаги. У меня сердце сжалось, а застучало в бешеном ритме.

Коля посмотрел на меня. Из-за очков выражение его лица было не понять, но я почувствовал, что он решился.

Лёгкое электрическое гудение. Будто авто разгоняется. А потом, за дверью, послышались глухие удары, будто несколько тел упало на пол.

Глава 10. Объект

Навигационный компьютер шаттла — пограничная технология. При желании и некоторой сноровке он вполне мог поддерживать достаточно мощную нейросеть. Поэтому ангары с этими машинами были на контролируемой по стандартам высшей защиты консервации, а сама навигационная система включалась и начинала загрузку только тогда, когда шаттл отдалялся от материнского корабля не менее, чем на двести километров. По этой же причине, из-за использования опасной технологии, канал связи с челноком был ограничен. Видеоинформацию и фото сверхвысокого разрешения они смогут передать на «Москву» только после возвращения.

Надо ли говорить, что, когда на навигационных экранах появилась информация о загрузке системы, Гордей почувствовал себя неуютно. Казалось, металлический шарик, который он пронёс с собой на борт, вот-вот прожжёт карман комбинезона, а затем и сам скафандр… что, если она активируется, обнаружив рядом такую вычислительную мощь? Это было вполне возможно.

Разумнее было бы уничтожить чип, прямо сейчас. Но Гордей медлил. Это было совершенно неразумно и неправильно. Он осознавал это. Но всё равно не трогал чип.

— Повторный импульс через пять секунд, — сказала Берта; по совместительству она же была навигатором шаттла, — перегрузки до трёх «же». По-другому не получится, еле вписываемся в окно. Готовы? Три-два-ноль!

Гордей почувствовал нарастающее давление на грудь. Звёзды в обзорном иллюминаторе повернулись, и теперь точно по центру возник объект. Теперь, на том расстоянии, которое успела пройти «Москва», он казался обычным астероидом. Простой каменюкой, которых полно в Солнечной системе…

Давление постепенно нарастало. Дышать стало тяжеловато. За многие десятилетия размеренной жизни на «Москве» он успел забыть о том, что такое настоящие перегрузки. Три «же» — вроде бы не так уж много. Но неприятно.

— Десять минут, — с натугой произнесла Берта, и добавила извиняющимся тоном: — иначе не получалось.

Кто-то недовольно загудел, но у Гордея не было никакого желания даже пытаться повернуть голову, чтобы выяснить, кто именно это мог быть.

Десять минут, казалось, растянулись в целую вечность. Стараясь не подавать виду, Гордей то и дело глядел на бегущие цифры таймера. Сердце бухало молотом, в висках шумело.

А объект между тем рос на глазах. Вот уже можно разобрать странные конструкции на одном его торце, напоминающие обломанную арматуру. Появились металлические проблески на боках.