«Стержни» упирались в конструкцию, напоминающую ячейки сот. Сами ячейки представляли собой неправильные многоугольники с разным количеством углов. Их размер варьировался от пары десятков сантиметров до десяти метров, по прикидкам Гордея. Человек в такие ячейки мог легко пройти, даже в скафандре.

— Постой, — сказал Захар, когда они вплотную приблизились к ячейкам, — тут может что-то быть. Надо замеры провести.

Он достал из набедренного контейнера магнитный датчик и счётчик Гейгера, поместил приборы на телескопический щуп и медленно двинул его в сторону ближайшей ячейки.

— Фон немного повышен, — прокомментировал он показания, — но не критически. Магнитное поле тут есть, но тоже слабенькое.

— Интересно, откуда… — подумал вслух Гордей.

— Я двигаю дальше, — сказал Захар, — ты контролируй обстановку. Если всё нормально — продвигаемся.

— Добро, — кивнул Гордей.

Захар нырнул в ближайшую крупную ячейку. Посветил нашлемным фонарём вглубь помещения. Там, на расстоянии около пятидесяти метров, виднелось что-то вроде огромного чёрного кристалла с острыми гранями, которые отливали радужным блеском, который наводил Гордея на мысли о рефракции. «Кристалл» был метров тридцать в диаметре, и оказался не единственным — похожие образования виднелись со всех сторон.

— Всё в норме? — спросил он.

— Да. Двигаемся дальше, — ответил Захар.

Гордей собирался уже вслед за напарником нырнуть в ячейку, как в шлемофоне, сквозь шипение помех, послышалось:

— Дв… огр… на… уле…

— Стоп, — сказал Гордей, — ты слышал?

— Что? — переспросил Захар.

— Похоже, Берта вызывает. А мы вышли из зоны приёма. Тут сильные помехи.

— Ясно. Возвращаемся, — сказал Захар, включая реактивный двигатель на ранце.

— Берта, приём, — вызывал Гордей, — нас слышно?

— Гр… дв…

Он тоже активировал свой ранец, чтобы двигаться быстрее.

— Группа один, на связь, — наконец, пробилось сквозь помехи отчётливо. Голос Берты был необычно взволнованным.

— На связи, — ответил Гордей.

— Немедленный возврат, — с облегчением сказала Берта, — к объекту по возможности не прикасаться, образцы не брать.

— Что случилось? — вмешался Захар.

— Нашу систему пытались атаковать, — ответила Берта, — внешний контур навигационного компьютера вырубился по протоколу. Кажется, успели, тройное резервирование сработало. Сейчас система изолирована и дезактивирована.

До Гордея не сразу дошёл смысл сказанного. Все земные компьютеры, созданные после Революции, имели специальный защитный контур, физически отсекающий основное вычислительное ядро от периферии при попытке несанкционированного проникновения.

— Попытка взлома?.. — спросил он, переваривая информацию, — но… откуда?

— Вторые исследовали зондом образования, которые они обнаружили на поверхности. Атака произошла через связку зонд-скафандр-бортовой коммутатор.

Захар присвистнул.

— У них всё в порядке? — спросил Гордей.

— Да, мы в норме, уже на борту, — вмешался Александр, — приборы пришлось оставить.

— Что с курсом обратно?

— Я успела посчитать несколько вариантов под разные окна. Параметры траектории и импульсов остались на носителях. Можно обойтись аналоговыми системами, по крайней мере, до окончания карантинной проверки, — ответила Берта, — но стартовать надо немедленно.

— Ясно, — ответил Гордей, — мы спешим.

Записи экипажа, файл 7490024

Из личных воспоминаний Гордея Захарова, инженера силовых систем и специалиста по общественной безопасности межзвёздного корабля «Москва»

После улаживания всех формальностей, Хромов удостоил нас личной аудиенции. Без посторонних. Мы встретились в его личных покоях, там же, где пару дней назад мы с Колей вырубили андроидов с нейросетевыми мозгами, которые пытались подменить собой ключевых людей Республики.

— После всего того, что вы видели, слышали и, главное, сделали — я не вижу никакого смысла в том, чтобы ограждать вас от полной информации, — говорил Хромов, — больше того, я убеждён, что она поможет вам хранить произошедшее в тайне. Как вы понимаете, того, что случилось — никогда не было. Никаких свидетельств этому не останется.

— Мы понимаем, — ответил я, мельком взглянув на Колю.

— Честно говоря, я думала, что нам теперь придётся остаток жизни провести в каком-нибудь тайном бункере, — сказала Лиля, улыбаясь, и добавила: — ну, или что нас ликвидируют.

Коля испуганно посмотрел на неё.

— Все варианты были рассмотрены, — вздохнул Хромов, — в том числе и этот. Но он не показался мне оптимальным.

Лиля побледнела.

— Мне принесли аналитику, — улыбнулся лидер, — по статистике психических расстройств. Когда я ознакомился с ней, стало очевидно, что чрезвычайные меры были бы совершенно излишними.