Эвр, ошеломленный, продолжил идти за ней.

— И ты… просто выйдешь замуж?

— Я же согласилась выйти замуж за тебя, — она снова передернула плечами. — Хотя, нет. Я даже не соглашалась, потому что меня не спросили. Отец решил за меня. Тут это хотя бы мой выбор.

Она сверкнула глазами, словно ожидая услышать контраргументы. Но Эвр молча кивнул.

— Понимаю.

Кассандра недоверчиво на него посмотрела, набрала воздуха в грудь, но резко выдохнула и отвернулась, продолжая степенно шагать. Прошло еще минут пять напряженного молчания, прежде чем показалась хибара, в которой она жила — Кассандра взялась за дверную ручку.

— Спасибо за подарок. До завтра, — и скрылась за дверью.

Эвр развернулся и пошел домой, размышляя.

«Существует много ядов… Но такая смерть будет подозрительна для кригеров. Но… она вообще сможет забеременеть? А родить?»

Рационально к плану не прикопаешься. В их ситуации это лучшее, что может быть — если не растрачиваться на иллюзии. Эвр понимал, что и помощь Эрзо дорого бы обошлась, скорее всего, они просто поставили бы своих людей управлять Паралией. Брак Кассандры автоматически вернет всю знать Паралии обратно, предоставит Наарбаку легитимность у технитов, а сама Кассандра будет признана у кригеров.

Эвру было паршиво осознавать, что это, тем не менее, самопожертвование. Вынужденный шаг — иначе Наарбак просто заменит собой Совет наставников. Жизнь технитов станет лучше, но они все еще будут управляться чужаками.

Но либо так, либо потом пытаться уничтожить оставшихся кригеров — даже с Афиной и разрушительным голосом это звучало сомнительно. Ведь останется военная элита, самые трудные противники.

«Отравить всех одним махом?», — Эвр гонял эти мысли по кругу, чувствуя, что эта новость значит для него не только то, что захватчики останутся в его городе. Да и к Кассандре испытывал не только жалость.

— На тебе лица нет, — сонно сказала Ника, и Эвр моргнул. Сам того не заметив, он оказался дома.

— Новости, — он тщательно отряхнул сандали об циновку у входа.

— Я проверила. Рядом никого.

— Кассандра выйдет замуж за Наарбака, — он прошел внутрь и тяжело опустился на постель, запуская пятерню в волосы и с силой массируя виски. — Это выгодный шаг.

— Это самопожертвование, — Ника качнула головой. — И больше выгоды получает Наарбак. Он сразу оказывается в Собрании на законных основаниях, скорее всего, он возьмет ее фамилию и войдет в аристократический род Паралии.

— Нам тоже выгодно, — Эвр почему-то возразил, хотя был согласен с сестрой. — Кригеры будут соблюдать наши законы.

— Пока их не перепишут. И Кассандра может не пережить замужества — после того, как она выйдет замуж, она станет мешать Наарбаку. Она не отойдет в сторонку, и по ней это понятно сразу.

Оба замолчали, обдумывая открывшиеся мрачные перспективы.

— Скорее всего, придется с ними драться, — заключила Ника через какое-то время. — Их станет меньше после междоусобицы, и в целом, подготовка к свадьбе, помолвка — по законам Паралии должно пройти не менее года. У нас будет время подготовиться.

Эвр смотрел в потолок. Ника вздохнула и присела к нему.

— Она тебе нравится?

— Я не знаю. Она меня бесит.

— Хм.

Ника погладила младшего брата по голове.

— Завтра я ухожу в горы с Нереем и Таврионом. Мы потренируемся, узнаем, есть ли разрушительный голос у них, заберем еще Афин. Может, мы наткнемся на решение.

Эвр угукнул и прикрыл глаза. Ника вернулась на свою постель — она дремала весь день, но не сомневалась, что без проблем уснет. Во сне не существовало сложных решений, кригеров, политики.

Во сне было хорошо.

Кассандра села на постель, разозленная и оглушенная. Наверное, было бы легче, если бы Эвр спорил — но он согласился.

Политический брак — реальность ее жизни с детства. Хоть кригер, хоть демон, ей было без разницы. Вернее, ей хотелось бы, чтобы ей было без разницы.

Но разница была. И не только эстетическая.

Еще два года назад Наарбак казался Кассандре увальнем. Умнее соотечественников, но, по сравнению с серпентарием Собрания Паралии, — наивный деревенский паренек. Она не сомневалась, что сумеет им управлять.

Кассандра стянула легкую верхнюю тунику, бережно вешая на выструганные из дерева вешалки в грубо сколоченном шкафу. Чуть застыла, рассматривая вышивку из прошлой жизни, провела пальцем по золотой нити.

Два года спустя Наарбак вырос в змею. Самостоятельную, хитрую, способную сожрать и не подавиться — Кассандра понимала, что сразу после вхождения в аристократический род он либо запрет ее дома, либо убьет.

А еще добивало, что четыре медяка стали для нее большой суммой. Почему-то это стало сегодня так остро ощущаться, там, на рынке, когда Кассандра осознала, что если она возьмет этот шарф, то ей может не хватить на еду до конца месяца.