— Нам надо пообедать. Ника скоро мясо принесет, рассвет уже вовсю.

Таврион понял намек, грустно вздохнул и принялся разжигать костер. Ему плохо давалось это дело, кремень постоянно норовил выскочить из руки, искры высекались трудно, и его чудовищно раздражал и процесс, и постоянные неудачи.

Преуспев с шестнадцатой попытки, он едва удержался от желания затоптать занявшееся пламя.

— Готово, — буркнул он, наблюдая, как Нерей ставит на железные прутья котелок. — Опять рыбная похлебка?

— Не хочешь, не ешь.

— Как у тебя все легко и просто.

— Таврион, если хочешь поссориться, чтобы выпустить пар, лучше иди постреляй.

Парень отвернулся и нахохлился.

— Лучше подумаю, где и у кого нам достать эскизы.

— Может у того кригера?

— Что?

— Ну а что, он же знает, что мы плывем в Эрзо. Нам нужно новое, добротное снаряжение, — Нерей задумчиво смотрел на Тавриона. — Мне кажется, он заинтересован в успехе. А еще нужно будет переплыть Кимасто, сейчас уже опасно.

— Никто не видел мегалодонов в первые месяцы осени.

— Выжившие понятное дело не видели, — невесело пошутил Нерей, и Таврион мрачно кивнул.

Они ели в молчании, когда вернулась весьма довольная Ника. Мужчины синхронно вздрогнули при виде маньячной широкой улыбки на ее лице.

— Ты выглядишь жутковато, — честно сказал Нерей. — Новости?

— Я охотилась с помощью голоса, — довольно сообщила Ника. — Мясо оставила стекать в скалах, кто-нибудь, посторожите его.

Нерей залпом допил остатки похлебки.

— Я схожу. Негоже добычу без присмотра оставлять, — он неодобрительно покосился в сторону Ники, но та проигнорировала взгляды, продолжая лучиться пугающей улыбкой.

— Я знала, что вы здесь, — она уселась на свой спальник. — Афина сообщила.

Таврион передернулся. Ему все еще было очень некомфортно от мысли, что кто-то знает про него так много. Нерей, ворча, двинулся в сторону выхода, пока Ника расстилала шкуру и растягивала ее на специальных колышках, втирая с обратной стороны смесь золы и песка.

— Мы достали руды, — Таврион вздохнул. — Прошло не без происшествий, но я вытащил достаточно.

Ника глянула на принесенную груду.

— Даже с запасом.

— Ника, я никогда таким не занимался. Новичкам свойственно портить материал, — Таврион нервно улыбнулся. — Я брал с расчетом на то, что первые несколько попыток будут неудачными.

— Разумно, — Ника кивнула. — Я так не умею.

— Не умеешь разумно?

— Очень смешно.

Нерей вернулся с мясом, и они приступили к жарке на углях.

— Слишком много добычи, — Таврион смотрел на остатки. — Нам столько не съесть.

— Я тут подумала, — задумчиво начала Ника. — Мы же прикармливаем оленей и лосей, чтобы они приходили туда, куда нам нужно. Почему бы не попробовать также с барсами? Кровь, к тому же, перекроет наш запах.

— Хочешь приманить барса? — Нерей задумался.

— Самая большая проблема в охоте на них — никогда не знаешь, где именно они появятся. Их охотничьи территории огромны, лежек много. Иногда я сутками сижу на одном месте и безрезультатно, и в этот раз мы не можем себе позволить отсутствие результата.

— А передвигаться по их территориям опасно, — Нерей кивнул. — Они не очень-то дружелюбны.

— Я слышал, что кто-то пробовал так сделать, — Таврион поморщился, пытаясь вспомнить. — Но не помню, почему не сработало.

Нерей тоже задумался.

— И я слышал.

— Попробуем, — сказала Ника. — То, что мы принесем приманку, хуже не сделает. Все еще искать лежки зверя и лежать потом в засаде.

Мужчины кивнули, в нетерпении глядя на слишком медленно румянившееся мясо, пока Ника прикидывала, как именно использовать и Афину, и свои способности.

***

Белизна снега резала глаза. Ника щурилась, чувствуя, как выступают слезы, леденящие щеки. За ее спиной кряхтел Нерей, сбоку тихо-тихо матерился Таврион.

— И ты так каждый раз? — спросил он Нику, на что та прижала палец к губам.

Таврион сник, Нерей сзади тоже притих.

Ника выдохнула, пытаясь понять, где они. Она прекрасно ориентировалась на местности, но снег в этом году шел много и часто, и видимость ухудшилась, и все привычные ей приметы замело.

Подъем тоже дался тяжело — шквалистый ветер, швыряющий снежинки в лицо, замерзающие руки, недоброе предчувствие.