Шрифт:
– Какая у вас красивая дочка, – сказала она Уильяму. – Сколько ей?
Я ему не дочка, хотела крикнуть она. Помогите! Помогите! Он меня украл!
– Пять, – солгал Уильям.
Мне не пять, мне восемь, захотелось крикнуть Сэм. Я просто маленькая! Но девочка знала, что Уильям ее испытывал, он специально проверял, заговорит ли она. Нет, Сэм не заговорит и не позволит, чтобы он убил эту красивую девушку с длинными каштановыми волосами.
– Светлые волосы и карие глаза – это так красиво! Редко встретишь такое сочетание. Наверно, у ее матери карие глаза, – сказала девушка и подошла чуть ближе.
Уильям рассмеялся. Сэм поразилась, как он мог смеяться и нормально говорить; он словно не сделал ничего плохого. Тогда она впервые поняла, как хорошо Уильям умеет лгать; он мог обмануть кого угодно, его лицо могло выражать одно, а думал он совсем о другом.
– Да, мои глаза ей не достались, – ответил он. – Моя чудесная кареглазая девочка.
– Как в песне [2] , – с восторгом проговорила девушка. – А у меня тоже скоро будет маленькая девочка. Надеюсь, она будет похожа на тебя!
Сэм почувствовала, как напряглись мышцы Уильяма, ощутила безмолвное предостережение и ничего не сказала, лишь коротко улыбнулась в ответ. Саманта надеялась, улыбка сообщит девушке: что-то не так, она поймет, что нормальные люди так не улыбаются, но Уильям снова солгал, и девушка ничего не заподозрила.
2
Brown Eyed Girl («Кареглазая девочка») – песня Вана Моррисона.
– Она у меня очень стеснительная, – объяснил он, – и не любит говорить с незнакомыми.
– Так это же хорошо, да, красавица? В мире так много ужасных людей.
«Да, да, вот он, ужасный человек, прямо перед тобой, ты сейчас с ним разговариваешь! Пожалуйста, помоги мне, помоги мне спастись».
Тут из туалета вышел юноша, и девушка присоединилась к нему.
– Хорошей дороги! – сказала она, и пара вышла с заправки.
Уильям взял туристический проспект и принялся заинтересованно его разглядывать.
– А ты молодец, Саманта. Все сделала, как я сказал. Моя хорошая девочка.
«Я не твоя, не твоя девочка, я хочу домой, хочу домой прямо сейчас!»
Сэм услышала снаружи рев мотора. Люди, которые могли ее спасти, уехали.
Уильям вынес ее на руках, посмотрел налево, направо, огляделся и убедился, что на заправке никого нет. Потом обошел машину кругом и, продолжая крепко держать Сэм, опустил другой рукой борт кузова.
В кузове стоял продолговатый деревянный сундук – в таких раньше перевозили багаж. На нем висел медный замок. Уильям открыл его ключом. Внутри сундук был выстелен одеялом, сверху лежала подушка и еще одно одеяло. Это напоминало гнездо.
Уильям снова посмотрел вправо и влево, и не успела Сэм понять, что происходит, как он закинул ее в ящик и закрыл крышку.
– Нет! – выкрикнула она и забарабанила в стенки сундука. Внутри было темно и тесно, очень тесно; нечем дышать. Ей казалось, она там умрет. – Выпусти меня! Выпусти, выпусти!
Щелкнул замок, и совсем рядом очень отчетливо послышался голос Уильяма:
– Прекрати кричать. В стенке просверлены три отверстия; ты сможешь дышать. Я сейчас говорю через них. На заправке ты вела себя хорошо, но сейчас мы поедем в магазин купить тебе одежду и другие вещи, и я не могу рисковать. Ты не должна пытаться сбежать от меня. Посидишь в ящике, пока я не закончу, а потом я тебя выпущу и снова посажу на переднее сиденье.
– Нет, – всхлипнула Сэм. – Выпусти меня. Выпусти. Я буду вести себя хорошо.
– Я знаю, – ответил Уильям. – Теперь ты всегда будешь вести себя хорошо.
Глава шестнадцатая
Мэтти, вздрогнув, проснулась и с бешено бьющимся сердцем села на диване. Она совсем забыла про сундук. Она обо всем забыла.
Он вез меня в том самом сундуке, который сейчас стоит у изножья кровати. Запер меня там, как дурную собаку в клетке, и оставил сидеть.
Огонь в очаге погас, но угли еще тлели. В столовой снова стало холодно, и Мэтти медленно встала с дивана подбросить дров. Усилился сквозняк, проникавший в разбитое окно, и она заметила, что нижняя часть покрывала отошла от рамы и хлопала, развеваясь на ветру. На улице рассвело.