Нам отвечают, что после вынесения приговора Судьей, им, гадам, которым поручено провести наземную операцию, достанется вся планета в вечное пользование.

– Вы в этом уверены?
– нагнетаю я сомнения.

– У нас нет выбора, - честно отвечает Главный Авторитет гадской нации.

– Есть третий вариант...
– убеждаю я.

– Вернуться!?
– удивляется Предводитель нашим предложениям.
– Но мы там все сожрали!

– И все-таки вам придется вернуться по старой Смоленской дороге, - говорю я по-русски.

– По какой, простите, дороге?
– спрашивает переводчик, обрадованный, что и от него будет какая-то польза.

– Это непереводимая идиома одного из земных языков, - говорю я.
– Можете не трудиться. В общем-то, я все сказал.

Его Высокопревосходительство удручен, но виду не показывает.

– В таком случае, мы не можем гарантировать жизнь обитателям этой непокорной планеты, - объявляет Гадский предводитель и знаком подзывает к себе какого-то высокопоставленного военного.

Высокопоставленный, тяжело извиваясь нижней, змеиной, частью тела, приближается к Патрону, вытягивается столбиком. Судя по знакам различия, это один из фугареев, особо приближенных к Главному Авторитету. Под их командованием обычно находятся до полумиллиона солдат. Правда, такое было в лучшие времена.

– Скажи-ка, Бруксар, - интересуется Предводитель у своего сподвижника, - сколько времени нам понадобится, чтобы разгромить наземные силы противника?

– Ежели не использовать резерва, мой досточтимый Победитель и вечный Триумфатор, а действовать только наличными силами, - хриплым голосом произносит Бруксар, делая вид, что усиленно размышляет и подсчитывает, - то... уверен, очень быстро.

Темник темнил. Не было у него никакого резерва. И ни в чем он не был уверен.

– Что это за временнАя категория такая - "быстро"? Цифру, цифру мне давай!
– теряет терпение Предводитель.

– Великий Залуспай, в сенкор успеем уложиться!
– рапортует бравый Бруксар, решив, что победителей в конце концов не осудят, а при поражении, не с кого и некому будет спросить.

– М-м?!
– выставив два пальца - большой и мизинец - рогами (знак восхищения), почти беззвучно обращается к нам Предводитель: слыхали, мол.

Он доволен ответом маршала-темника. Мы же напускаем на лица непроницаемость. И не отступаем от своих слов.

Тогда Великий Залуспай резко меняет тему, без перехода интересуется:

– Надеюсь, вы не откажетесь присутствовать на спектакле Императорского театра, который мы даем в вашу честь?

Мы соглашаемся, надеясь, что за время спектакля Главный Авторитет Нации подумает над нашими предложениями и даст положительный ответ.

4

В театре гадов собралось - не продохнуть. Нам с Андреем предоставили отдельную ложу и выдали старинные оптические бинокли - одна из традиций Императорского театра. Плащи попросили снять. Великий Залуспай лично явился нас проведать и узнать, хорошо ли мы устроились. Увидев на моей груди "георгий" джентри, поинтересовался, за что я его получил.

– За один поход, скорее научный, чем военный; поход, о котором Вы, сир, ничего не слышали, потому что он не столь велик и славен, как походы Вашего Высокопревосходительства, - любезно отвечаю я.

Предводитель поправляет свою железную медаль, будто она тяготит его шею, и просит разрешения удалиться, "готовиться", как он выразился.

– В пятом акте, Его Высокопревосходительство будут танцевать в балете, - шепчет мне на ухо болтливый камердинер, сопровождавший Высочайшую особу.