– А бухгалтеры нужны?
– выкрикнул кто-то и другой робкий голосок добавил: - И библиотекари?

– Говно будете выносить с фермы, - сказал какой-то остряк. Толпа развеселилась.

"И бухгалтеры-счетоводы нужны будут в первую очередь, и библиотекари...
– загрохотал голос джентри.
– Мы привезли с собой огромное количество книг по всем отраслям человеческих знаний. Берегите и преумножайте эту бесценную мудрость. И летописцы вам понадобятся. С первого дня вы должны начать летопись истории Новой Земли..."

Георгий вдруг остро осознал, что он оказался причастен к величайшему историческому событию, равного которому трудно что-либо сопоставить. Людям, здесь собравшимся, предстоит стать родоначальниками новой звездной расы. Их имена занесут в летописи, дети и внуки приукрасят дела их и обожествят образы их. Появится еще один эпос, может быть, столь же величественный и нетленный, как Махабхарата, Ригведа, Старшая и Младшая Эдда... С благоговейным трепетом далекие потомки будут прикасаться к хрупким манускриптам с древними письменами, понятными только узким специалистам по мертвым языкам.

У Георгия вдруг взыграло тщеславие: хорошо бы среди былинных героев эпоса значилось и его имя. Здесь он станет первым художником, воистину Первым! Ох, велик соблазн! Недаром же Цезарь говорил: "Лучше быть первым в деревне, чем вторым в городе". А что? Разве он так уж стар? Его дед и бабка приехали в чужой для них город Серпо-Молотов, будучи на пять, а то и семь лет старше теперешнего его возраста. В 1950-м году будущих отца и мать Георгия освободили от сталинской каторги и разрешили поселиться в Серпо-Молотове. Николай Колосов вызвал своих родителей. Всей семьей строили дом, обжились...

Но быстро угас огонь честолюбивых помыслов: вспомнилась престарелая мать, Инга... жива ли она? Нет, ему домой надо, домой!

– Позвольте!
– опять закричала знакомая дама.
– Мы так не договаривались! Нам это место разрисовали как курорт. А здесь, оказывается, нет даже приличной гостиницы. И, я подозреваю, даже неприличной гостиницы нет. Кругом дремучий лес! Куда вы нас завезли?!. Додик, собирай чемоданы, мы едем обратно.

Георгий и Владлен моментально присоединились к стихийно возникшей оппозиции, надеясь, что, создав мятежную коалицию, они перетянут на свою сторону всех недовольных, которые, несомненно, появились в нестройных рядах переселенцев. Но их никто не поддержал. Тогда вперед вышел Владлен с тем, чтобы напомнить "полковнику" о данном им обещании. Говорить приходилось, высоко задирая голову, что не способствовало укреплению чувства собственного достоинства.

– Вы же лично дали мне слово, что вернете нас на Землю!
– сказал Владлен максимально требовательным голосом, но продолжал себя чувствовать попираемой ногами букашкой.

"Полковник" недовольно скривил тонкий рот, словно ему в лицо попал оскорбительный плевок, потом заставил себя саркастически улыбнуться.

– Я ЛИЧНО, ничего подобного сказать вам не мог, - без всякой жалости в холодных глазах прокаркал джентри.
– Вероятно, Ваше болезненное личное сознание породило утешительные образы.

У Владлена на глаза набежали слезы. Он стал машинально ощупывать себя в поисках монтировки. Георгий оценил расстояние до платформы-трибуны, ее высоту над землей, свои силы. Однако, несмотря на злость, он не потерял способность трезво мыслить, понял, что дурным наскоком, с голыми руками площадку не возьмешь, а только опозоришься. "Полковник", очевидно, прочел мысли Георгия, но не только не отодвинулся к середине площадки, но, наоборот, подошел ближе, к самому краю. Тем самым, демонстрируя всем, что он держит ситуацию под контролем. Его звезда на фоне черного мундира горела кровавым пульсирующем светом, словно планета Марс на фоне космического пространства.

– Вот что, господа переселенцы, - сказал джентри спокойным голосом, но громко.
– Сейчас мы расставим все точки над "i". Во-первых, за время нашего полета на Земле прошло 50 лет. Это к вопросу о возвращении...

Георгия, как и многих других, это сообщение словно обухом ударило по голове. В один краткий миг он представил себе, как мама ждала последнего сына долгие годы, но так и не дождалась, умерла, и даже тело ее уже обратилось в прах. Отболело бедное сердце, все уже позади, впереди вечность... Но ведь болело же, болело! И в этом его вина. И если даже он когда-нибудь вернется, то застанет совершенно чуждый ему век и непонятный мир, где давно будут мертвы все его родственники и знакомые. Проклятый релятивистский эффект! Раньше об этом он читал только в книгах и думать не думал, что пресловутый эйнштейновский парадокс близнецов коснется его самого. Впрочем, именно потому "полковником" и были произнесены эти роковые слова, чтобы каждый понял - Рубикон перейден, мосты сожжены, и нет возврата назад.