Шрифт:
Ее большой красивый и смелый мужчина, за которого так болела душа.
Только время все шло, мужчины приходили, спали, ели и уходили, а Грома так и не было.
И сердце девушки билось все тяжелее и болезненнее.
Нет, головой она, конечно, понимала, что нет никаких причин для ссоры или обид.
Её мужчина работает и наверняка занят так, что некогда и дух перевести, но на душе все равно было неспокойно.
Протерпела Гуля до обеда и когда была завершена очередная подготовка к новому приему мужчин, то больше ждать она не стала.
– Девочка, ты куда собралась? Еле на ногах же стоишь!
– тут же засуетилась рядом одна из женщин, кто успел немного поспать и с новыми силами приступил к готовке, - Ты же не спала совсем!
– Я в порядке, правда, - быстро и не очень правдоподобно улыбнулась Гуля, накладывая в большие тарелки еды больше для своего большого мужчины.
Потому что если он не идет за едой сам, то еда придет к нему!
Да, он очень большой и сильный, но и ему нужно было как-то пополнять запасы своей энергии.
– У нас есть корзина и что-нибудь вроде термоса?
– Есть, доча, есть!
– закивала баба Нюра, которая не смотря на свой преклонный возраст оказалась очень стойкой и бодрой. Она поспала всего несколько часов тут же, в уголочке, укрывшись старой курткой, и снова была на ногах вместе со всеми.
– И корзину сейчас найдем, и термос есть! Всё правильно ты делаешь, родная! О своем мужчине надо заботиться, какой бы крепкий он не был!
Гуля не смогла сдержать улыбки, ощущая, что от этих слов бабушки всю усталость как рукой сняло.
Стоило только услышать фразу «свой мужчина», как все внутри затрепетало и наполнилось эйфорией, от которой хотелось жить, парить и делать все-все для него.
– Ох, Гулька! Вот неугомонная девчонка! Где ты его искать-то будешь? Ты же леса совсем не знаешь! Не помрет с голоду твой Гром, он вон какой здоровый!
Но никакие слова уже не остановили бы Гулю.
Она так хотела увидеть Грома и снова окунуться в его взгляд, что ради этого была готова пройти хоть весь лес.
В конце – концов, в лесу сейчас было столько народу, что заблудиться и сгинуть было просто нереально.
И потом, Гуля уже знала, где находится их озеро.
Почему-то казалось, что если она выйдет к нему, то Гром придет тоже, где бы он не был сам.
Она шла довольно быстро и уверенно, не сгибаясь под тяжестью корзинки, куда положила все, что только было приготовлено во вторую смену, и побольше.
Мужчины уже даже протоптали тропинку от чащи леса до крайнего дома, и по ней девушка шла без оглядки, углубляясь в лес все больше и больше.
В мыслях о Громе она за собой не заметила, как дошла до озера и остановилась у его глади, глядя в него, словно завороженная, ощущая, как в душе разливается тепло и покой, не смотря на страшную ситуацию вокруг.
Нет, самого пожара с этой части леса было еще не видно. И не слышно.
Но вот запах гари уже можно было ощутить.
Гуля поставила корзинку на землю и перевела дыхание, думая о том, что именно здесь она впервые увидела Грома.
И что здесь случился их первый поцелуй.
Она улыбалась, когда услышала какой-то шорох за спиной, и с улыбкой же обернулась, ощущая, что от увиденного тут же задрожали колени, и ее снова потянуло всем корпусом к земле, а на всем теле выступил холодный пот.
Господи боже.
Она могла подумать о том, что заблудится. Или угодит в огонь.
Но никогда не подумала, что встретиться один на один с самым сильным и свирепым хищником тайги.
Глава 20
Вся жизнь за секунду пронеслась перед глазами девушки, когда она увидела небольшие, но свирепые глаза самого настоящего хищника.
А ведь еще недавно она хотела скорее умереть, чтобы быть рядом с любимой бабушкой, жизнь без которой стала серой и ненужной.
И что же теперь?
Почему тогда сейчас Гуля внутри сжалась от ужаса, и принялась молиться, ощущая, что ноги тут же подогнулись и колени прижались друг к другу?
Всё. Это конец.
Убежать не получится просто физически.
Гуля просто не знала, что от разъяренного медведя в принципе никто не сможет убежать, даже если ноги будут работать как положено, и человек будет атлетом.
Она не готовила себя к жизни рядом с лесом.
И не подозревала, что окажется в родной деревне спустя столько лет после собственного рождения и не самого радужного детства.