Потом она заметила чёрный кожаный диван.

Картины.

Лакированный стол, украшенный изображениями странных животных и человекоподобных фигур, занимал центральную часть комнаты. На его поверхности были изображены драконы, нечто вроде рыцарей и водяных нимф, короли и королевы, мифические животные, которых она не узнавала, гигантская черепаха, держащая что-то вроде картины мира.

Мгновение спустя она увидела и саму видящую, отчасти потому, что та повернула голову и уставилась на них с места, где сидела на красном стуле у одного из открытых окон.

До того, как повернуть голову, Мара смотрела на небольшой канал, по которому проплывала лодка, проносившаяся мимо ряда деревьев и цветущих кустов.

Она обладала поразительной внешностью, как и большинство видящих.

Длинные тёмно-каштановые волосы струились по её плечам и спине; хотя, возможно, они были крашеными.

Учитывая необычную, нечеловеческую этническую принадлежность видящих, невозможно было с уверенностью сказать, откуда она произошла, при условии, что она вообще была с этой Земли. Её лицо каким-то образом выглядело одновременно азиатским и неазиатским.

Её бледно-зелёные глаза с тёмно-коричневыми ободками вокруг радужек сияли в свете свечей, которые озаряли разные уголки комнаты.

Она была красива и обладала совсем нечеловеческой внешностью.

Её высокие скулы почему-то были чересчур высокими.

Линия челюсти была слишком четко очерчена, изгиб губ имел слишком идеальную форму.

Выражение её лица оставалось слишком спокойным, хотя глаза почему-то казались слишком выразительными.

В её глазах как будто тоже содержалась частичка света, который не исходил ни от чего в этой комнате.

Что-то во всем этом поразило Алексис и вызвало ощущение, будто всё застыло во времени.

Комната, ставни из тикового дерева, канал, пальмы и цветы.

Сама видящая.

Видящая посмотрела на Алексис, затем перевела взгляд на Кэла.

Слегка нахмурившись при виде Кэла, она в конце концов посмотрела на вампира, который привёл их в эту часть дома. После недолгого колебания она кивнула, показывая, что вампир может оставить её наедине с двумя гостями.

Прекрасное, мертвецки белое создание, которое выглядело неподвластным времени совершенно в другом смысле, отступило обратно в темноту коридора.

Мара снова посмотрела на Алексис и Кэла.

Алексис скрестила руки на груди, ожидая, что видящая сама заговорит, и зная, что, скорее всего, видящая читает её мысли и до сих пор пытается решить, насколько можно ей доверять.

Её терпение иссякло, и Алексис решила всё-таки первой нарушить молчание, когда в этот момент над ними, как будто с потолка, раздался голос, заставивший её подпрыгнуть на полметра.

— Почему ты закрыла порталы?

Этот голос принадлежал не Маре.

И это был не женский голос.

Глубокий, низко звучащий голос резонировал в открытых пространствах между полом и потолком, заставляя вибрировать тиковые стены.

Он не прозвучал ни сердито, ни обвиняюще, и ни даже обеспокоенно.

В нём слышалось любопытство… Как будто он всего лишь хотел знать ответ на свой вопрос, не более того.

— Ты сказала, что она тебе нужна, — подтолкнул мужской голос. — … Моя супруга.

Последнее слово было произнесено со значительно более сильным напором.

— Зачем? — спросил мужчина. — Зачем она тебе нужна?

К тому моменту, как мужчина замолчал, Алексис нашла его своим взглядом.

В комнате с высоким потолком был библиотечный лофт, расположенный уровнем выше, и оттуда на них сверху вниз смотрел мужчина, положив руки на перила перед несколькими высокими стопками книг.

Когда Алексис не заговорила сразу, он начал шагать по проходу в конце рядов, направляясь к лестнице справа от Алексис. Она следила взглядом, как он дошёл до лестницы и начал спускаться.

Длинные с проседью волосы были убраны деревянной заколкой с его угловатого лица.

Глубоко посаженные бледно-фиалковые глаза сфокусировались на ней.

Поперёк его лица пролегал странный, белый шрам, который выглядел довольно старым и искажал его черты, но от этого сам мужчина не становился уродливым или непривлекательным. Толстый шрам тянулся от его губ до самого низа одного глаза, придавая лицу смертельно серьёзное и несколько опасное выражение.

«Как будто пират», — прошептал её разум.

Будь он человеком, то Алексис бы подумала, что ему пятьдесят с лишним, около шестидесяти.