И…

И как-то спокойно стало.с

Мне ведь еще ведьмину ночь пережить. И врата запертые отыскать. Отворить. Сделать выбор, а какой — того не скажут, но почему-то никто из тех, которые до меня, его не сделали.

Я вздохнула.

И почти успокоившись, провалилась в сон.

Серая земля.

Серая-серая. Я даже не представляла, что может быть настолько концентрированный серый цвет. Серое небо. Серые следы, уходящие куда-то вдаль. И ощущение тоски, безнадежности, которое нахлынуло в этой вот серости. Даже дышать стало вдруг тяжело.

И стоит ли…

Погоди, Ласточкина, это что-то не то. Не так. Я заставила себя встряхнуться. Стало легче. Но… где я?

И главное, зачем?

Правда, кажется, впереди виднеется что-то, то ли тень, то ли фигура. И я к ней иду. Идти тяжело, воздух вязкий, как порой бывает во снах, когда пытаешься куда-то бежать. Здесь же каждый шаг дается с трудом. Но я все одно иду, потому что стоять на месте — это… неправильно.

Чем ближе, тем яснее.

Дуб.

Снова дуб. Тот самый? Он единственный кажется настоящим в этой вот сонной серости. И корни его, вбирая в себя окрестную пыль, все же не теряют красок. Напротив, чем выше, тем ярче становится он. А тяжелые листья так и вовсе кажутся неестественно-зелеными.

— Здравствуй, — я кланяюсь дубу. — Я… пришла. Если ты звал меня.

Источник тоже здесь.

Блестит в корнях.

— Не он, — этот голос тих, но я оборачиваюсь.

Женщина.

Высокая.

Выше меня и, пожалуй, Люта. Выше всех, кого я когда-либо видела. Я ей и до плеча не достану. А еще она бледна. И создана из всех оттенков серого. Почти белая кожа. Волосы цвета графита. Глаза вот разные. Левый — почти черный, а правый — почти белый. Чуть-чуть не хватает, чтобы и вправду черный и белый. Одежда старинная, я такую в музее видела.

Кланяюсь, ибо та, что стоит передо мной, не человек.

— Доброго… дня или ночи, простите, не знаю, как правильно.

Шаг.

Она движется сквозь этот странный мир и оказывается рядом со мной. Пальцы её, неуловимо пахнущие пылью, той, библиотечной, хранящей в себе тысячу и одну тайну, касаются моего подбородка. Я разгибаюсь. И запрокидываю голову, глядя в глаза…

Я уже догадываюсь, кто передо мной.

И мне страшно.

— Не стоит, — та, чье имя не спешат произносить лишний раз, качает головой. — Я вовсе не так зла, как говорят. Совсем не зла. Просто без смерти не бывает жизни. Но отчего-то все боятся меня, а мою сестру почитают.

Знаю.

Даже теперь ничего не изменилось.

И мне стыдно, сразу за всех.

— Забавные вы, люди… — она убирает руку. — Я уже и забывать стала. Чего ты хочешь?

— Я?!

Вернуться домой, как минимум. Живой. И в своем уме. А то ведь мало ли… старые боги, у них своеобразное чувство юмора.

— Ты оказала мне услугу.

Это она…

— Розалия? — озвучиваю догадку.

— Неслава, — поправляет меня богиня. — Я подарила ей имя. И силу. Она хорошо служила. И я позволила ей взять больше силы. Потом еще больше… и тогда она решила, что может сравняться со мной.

Серьезно?

Это… до чего самоуверенной быть надо.

— Ты понимаешь, — богиня отпустила меня и шагнула к дубу, чтобы нежно погладить кору его. По ней скользнули бледные искорки, которые вошли в ладонь. — Она держала в своих руках многие жизни. И многие души, которые повинна была привести ко мне… видишь?

Она повела рукой.

И я вдруг увидела, что по серой равнине бродят бледные тени.

— Потерялись… в прежние времена такого не случалось. А теперь вот… непорядок, — она покачала головой. — Самой собирать приходится. Хочешь, я одарю тебя силой?

— Спасибо. Меня уже одарили.

Кивает.

— Боишься?

— Боюсь, — призналась я. — Просто вы… людям тяжело рядом с богами.

— И это верно. Она отчего-то решила, что если может собирать души, то равна мне. Еще и в книгу мою заглянула. Я, как узнала, призвала её. Да не дозвалась. Спряталась Неслава. Сумела.

Светлый глаз богини потемнел. А темный — посветлел.

— Но теперь все, как должно. Так что, проси награду…

И смотрит этак, выжидающе.

А ведь и вправду можно попросить. Что? Жизнь долгую? Здоровье железное? Богатства несметные? Что еще человеку от богов надобно?

И понимаю, что ничего.

Такие подарки без подвоха не бывает. А потому я лучше сама.

— Не стоит, — я качаю головой. — Я… не знала о том, кто она. Да и вышло все по большей части случайно. Если б она к источнику не сунулась, жила бы себе дальше.

Взгляд мой к этому самому источнику устремляется. Крохотный он здесь совсем, ладошкой накрыть можно.

— Она… желала к другому богу уйти, — говорю, хотя ей, богине, все должно быть ведомо и без того. — К тому, что…

— Пришел на наши земли? — она чуть склоняет голову.