Но это не мешало получать удовольствие.

Да и вообще должны же быть хоть какие-то плюсы во всём том цирке, что так негаданно нежданно ворвался в мою жизнь? Да, вчера я действительно дала слабину. Но стыдно мне почему-то не было. Главное — сильно не отклоняться от той стратегии, которую я себе наметила.

Сегодня я как никогда чувствую особое очарование весны. Распахиваю настежь куртку, вдыхаю полной грудью тёплый весенний воздух. До начала рабочего дня оставалось немного времени, поэтому я не спеша, двигалась к офису.

Мое приподнятое настроение явно располагало к тому, чтобы витать в облаках. Поэтому, когда я услышала до боли знакомый голос, я едва не потеряла равновесие и не грохнулась у входа с самой высокой ступеньки.

— Лиз, мы можем поговорить? Пожалуйста.

Да нет же, бред… Этого просто не может быть! Я смотрю на возвышающегося надо мной Гордеева и не нахожу слов. Ни чтобы возмутился, ни чтобы согласиться, ни чтобы его послать.

На меня напало какое-то оцепенение. И всё, что я могла делать, это судорожно сжимать ремешок своей сумочки и удивленно хлопать глазами. Как будто это могло помочь прогнать призрак из прошлого. Но, разумеется, призрак так просто не собирался исчезать.

— Пожалуйста, — вновь повторил Лёша. Аккуратно подхватывает меня под руку и ведёт за собой. А я лишь как сомнамбула послушно иду за ним.

Я миллион раз представляла наш первый адекватный разговор после расставания. Первую встречу. Мои фантазии с треском разбились о суровую реальность жизни. И первая встреча на набережной была какой-то странной и скомканной (а присутствие другой бабы не располагало к общению), и разговор по смс об интернет-провайдере казался бессмысленным. И вот сейчас, я как рыба, выброшенная на берег, только и могла, что вымучивать из себя отчаянные попытки глотнуть воздуха. А слова просто не шли с языка.

А собственно какого чёрта?!

— Ты удалил мой номер из контактных лиц в договоре? — наконец нахожу силы прервать я оцепенение и резко вырываю руку из-под пальцев Гордеева

— Что? А, да, конечно, — Лёша явно нервничает и смущённо опускает взгляд. — Лиз, я здесь не из-за договора.

Мы уходим чуть в сторону, и я отворачиваюсь от выхода, молясь всем богам, чтобы не встретить никого из коллег. Лишние вопросы мне ни к чему. Повернуться спиной, конечно, такая себе маскировка, но всё же лучше, чем ничего.

— И зачем же? — недоуменно выгибаю бровь.

— Лиз, я так больше не могу…

Гордеев смущенно замолкает, безжалостно взъерошивает себе волосы обеими руками. Скорее по привычке, потому что шевелюру ему недавно обкромсали для новой стрижки. Но с этими мхатовскими паузами пора заканчивать.

— Как так?

— Без тебя, — глухо отзывается Леша и поднимает на меня взгляд полный боли.

Серьёзно?! Изнутри меня прорывается раздражение и злость. На него, на себя, на судьбу. Мне не нужен сейчас этот взгляд побитой собаки! Быть может тогда, много месяцев назад, я мечтала об этих словах. Но сейчас единственное моё желание было поскорее закончить этот разговор и уйти. Забыть всё, как самое большое недоразумение. Почему это случилось именно тогда, когда мне уже не надо?! Почему, человек, который столько лет был для меня самым любимым, сейчас вызывает лишь одно желание — поскорее отвязаться?

Ярость обжигала дотла изнутри, я судорожно вздохнула. Наверное, на моём лице отразилось всё то, что я сейчас чувствовала. Потому что Гордеев решил сменить тактику жалости, и пуститься в отчаянные убеждения:

— Это все было ошибкой, понимаешь? Лиз, нам нельзя было расставаться! Нельзя, слышишь!

— Лёш…

— Нет, погоди! Лиз, без тебя всё не то! Каждый грёбанный день — это какая-то пытка. Лиз, они все не ты: не та улыбка, не тот голос, не тот смех! Я правда искал и пытался забыться, но каждый раз я понимал, что нет…

Лёша запинается, сквозь быструю речь я слышу сбившееся напряжённое дыхание, будто за ним кто-то гонится. Или будто он боится, что стоит ему замолкнуть хоть на секунду, я тут же растворюсь в воздухе как видение.

Не спорю, сейчас бы мне этого очень хотелось.

— Избавь меня, пожалуйста, от подробностей своих похождений! — вскинула я руки в защитном жесте вперёд, будто это и правда поможет остановить поток бессмысленных оправданий. Гордеев не умеет извиняться, даже сейчас он говорит совсем не те слова, которые могут что-то затронуть в моей душе. А только те, что делают больно. Зачем мне знать, как он пытался устраивать свою личную жизнь? Может ещё точное число скажет, сколько их там было после меня, «не тех» баб, пока он не прозрел?!

— Нет, ты не поняла. Никого нет, никого не надо, — Леша подходит ближе и кладёт руки мне плечи. Я чувствую его дыхание совсем рядом, но не поднимаю глаза. Не хочу встречаться с ним взглядом. — Мне нужна только ты…

— Лёш, хватит!

— Дай мне ещё один шанс. Лиз, пожалуйста, — касается аккуратно пальцами моего подбородка, приподнимает его, заставляя посмотреть в глаза. Слишком близко. Аромат его кожи и парфюма, такой родной и знакомый. Но в то же время такой чужой… как осколок воспоминания, которое уже не ранит, но способен вызвать фантомную боль.