Я с силой зажмуриваю глаза, пытаясь отгородить себя, выстроить хоть какую-то стену для своего личного пространства. Но Лёша понимает это по-своему и начинает меня целовать.

Губы помнят, тело помнит. Но сердце не заходится в бешеном ритме. Ему всё равно, оно стучит ровно и глухо. И лишь душа болезненно сжалась в комок, изо всех сил пытаясь противостоять уже знакомым разрушительным чарам. Она помнит, что тот самый кусок души, что выдран с мясом, пока ещё ничем и никем не заполнен. А повторение подобного закончится ещё более плачевно. Мозг, чуть замешкавшись наконец-то отдаёт команду, что это всё неправильно, и нужно заканчивать. Душа и сердце безмерно ему благодарны и молча аплодируют.

С огромным усилием я отталкиваю от себя Лёшу и отступаю назад.

— Никогда так больше не делай!!

Внутри у меня буря ощущений, но ни одно из них не подходит под состояние влюблённой счастливой девушки. Зато я чувствую, как меня переполняет до краёв чувство злости и какой-то гадливости. И огромное чувство вины перед Сашей! Чёрт, вот только этого мне сейчас не хватало!

— Я не могу тебе этого обещать, особенно когда ты рядом, — Лёша разводит руки и качает головой. — Лиз, давай вечером спокойно увидимся и просто поговорим? Нам есть что друг другу сказать, поверь…

— Да нечего мне тебе сказать! — выхожу я из себя. — Может и было когда-то, но всё это уже не важно!

— Лиз, если остались чувства, то это ещё не конец. И всё можно исправить…

— Да какие на хрен чувства, Гордеев?! — я уже перехожу на крик и мне плевать на людей вокруг.

— Я люблю тебя! — орёт в ответ Леша. Будто криком можно доказать всю глубину его любви ко мне. — И не говори, что ты ничего не чувствуешь! Я понимаю, да ты обижена на меня, и злишься. Да, я виноват, я охренеть как виноват перед тобой! Но твой поцелуй говорит о многом…

— Ты с ума сошел?! Ты сам меня поцеловал!

— Просто дай мне шанс. Лиз, просто дай нам шанс! — Гордеев будто совсем не слышит, что я ему говорю.

Лёша делает шаг в мою сторону, а я невольно вжимаюсь в стенку. Отступать больше некуда. Но если он опять сейчас полезет с поцелуями, я его ударю!

— Не подходи! — яростно шепчу я и мотаю головой. — Я не знаю, какая муха тебя сегодня укусила, Гордеев. Ты жил без меня всё это время, значит, проживёшь и дальше.

— Нет…

— Да, Лёша! Мне надо идти работать!

На хорошей ноте расстаться не получится. Он просто не хочет меня слышать. Пускай это и будет некрасиво, но я без сожалений разворачиваются и ухожу, унося с собой в груди напряжение и ярость.

— Это всё из-за него, да? Из-за этого мажора? — доносится мне вслед. — Ты поэтому даже не хочешь меня выслушать?

Я останавливаюсь, как вкопанная. Корсаков не мажор. Он величина покрупнее, и более самостоятельная, но Лёшка этого конечно же не знает. Он может судить так только по внешним атрибутам, таким как молодость, крутая тачка и дорогие букеты, которые дарил мне Саша. Если он видел нас вместе… Но как чёрт возьми он вообще узнал о наличии в моей жизни персоны Александра третьего?!

— Ты следишь за мной?! — я резко оборачиваюсь и впечатываю в Гордеева взгляд пылающей ненавистью. Но взгляд бывшего не лучше. Любовью сейчас там и не пахнет.

— Лиз, я не сталкер, — уже более спокойным тоном отвечает Гордеев, усмирив своих внутренних демонов. — Я несколько раз искал случай подойти поговорить с глазу на глаз, но ты была занята… кем-то другим.

В его устах это звучало так обидно и мерзко, что мне захотелось пойти поскорее умыться.

— Больше не ищи со мной встречи, — холодно отзываюсь я. Никаких оправданий и объяснений! Гордеев потерял всякое право что-либо от меня требовать.

— Он тобой наиграется и бросит, вот увидишь, — усмехается Лёша. Желание смыть с себя всю грязь этого разговора усиливается во сто крат.

Я знаю, что у нас с Корсаковым всё не всерьёз. Только слышать эту неприглядную правду от Гордеева было выше моих сил. Но я собираю волю в кулак, и нацепив на себя самую обворожительно язвительную улыбку, молча оставляю Гордеева. Пускай думает, что меня это абсолютно не колышет.

— Потом ты поймёшь… — доносится мне вслед, но я уже захожу в холл и захлопываю дверь.

Надеюсь, и в своё прошлое тоже. Навсегда.

Весь рабочий день я ходила, как пришибленная. Мысли стремительно разбегались во все стороны, и мне никак не удавалось ни на чем сосредоточиться. Коваленко ни раз мне делала замечания, призывая быть более внимательной. Но её слова летели куда-то в пустоту, мимо меня.

Наверное, и взгляд у меня был дикий. Потому что в ответ на меня смотрели не менее странно. Даже улыбчивая хохотушка Ника и то как-то напряжённо поглядывала на меня во время обеда.