Завернувшись в полотенце и рассыпав по плечам влажные волосы, я решила исследовать содержимое своего чемодана. Ходить по квартире в уличных джинсах, конечно, странно, но с домашней одеждой у меня была полная катастрофа. На единственном более-менее приличном домашнем комплекте красовалось огромное пятно: прямо посередине футболки. Кажется, это было бабушкино варенье. Какого чёрта я не застирала его раньше, непонятно… Наверное, стоит предупредить Сашу, что варенье от меня лучше держать подальше, чтобы не испортить к чертям его дизайнерский ремонт.

Разложив свои немногочисленные пожитки на кровати, я удрученно взирала на них, скрестив руки на груди. Удлиненных футболок нет, домашний костюм испорчен, старые поношенные вещи, в которых я ковырялась на огороде и помогала по дому, надевать в этой квартире было бы по меньшей мере кощунством. Неужели придётся надевать уличную одежду? Не могу же я ходить в одном полотенце до самой ночи! Или можно будет немного понаглеть и ограбить гардероб Саши?

Будущая жертва ограбления аккуратно постучалась в дверь.

— Можно?

— Заходи, — со вздохом отзываюсь я.

— Варенье приехало, — говорит Саша, сначала просовывая в дверь свою голову, и оглядывая обстановку.

— Ты что реально одно варенье заказал? — удивляюсь я, мысленно выкидывая всю эту бесполезную кучу тряпья, которая лежала передо мной на кровати. Александр третий времени зря не терял и тоже принял душ — на его тёмных волосах ещё блестели капли воды. Но в отличие от меня с домашней одеждой у Корсакова всё было в порядке: серые домашние брюки и белая футболка были тому явное подтверждение.

— Ещё ужин для нас и продукты на завтра, — медленно отвечает Саша, не отводя от меня взгляд. А мне становится жарко, невыносимо жарко от того, как он на меня смотрит. И идея позволить ему войти, пока я в таком виде кажется настоящим безумием, о котором я могу потом пожалеть.

Так, нужно попробовать решить проблему с одеждой самым дипломатичным из всех возможных способов!

— Саш, я тут обнаружила, что… я совсем не при параде. Точнее, мне реально нечего надеть из домашнего. Вот тут пятно, — смущённо указываю я рукой в сторону домашнего костюма. — Можешь одолжить что-нибудь из своего?

— Да, — отвечает Саша, подходя ко мне вплотную, продолжая прожигать меня взглядом. Эй, он вообще слышал, что я сейчас попросила?

— Спасибо. Не хочу тебя смущать и расхаживать по квартире в одном полотенце, — немного нервно хохотнула я.

— Ты меня не смущаешь, — тихо отвечает Александр третий, уже непозволительно близко. Так близко, что я могу разглядеть капельки воды на его длинных ресницах, которые обрамляют серую дымку глаз.

Запускает руку мне в волосы, притягивает к себе и впивается жадным поцелуем, который напрочь выбивает из меня все разумные мысли. Я забываю, как дышать, пока его руки скользят по моему телу, а губы прокладывают обжигающую дорожку из поцелуев по шее вниз, к ключице и ниже…

Пожалею, я точно обо всём пожалею… Хотя чёрт возьми, кого я сейчас обманываю?!

Его рука замирает на узелке, который удерживает мое полотенце.

— Лиз, если ты хочешь, чтобы я остановился, просто скажи, — хрипло говорит Саша. — Ничего не будет, если ты не хочешь.

Я отрицательно мотаю головой.

— Я буду тогда сумасшедшей.

— Нет. Если кто и сходит сейчас с ума, то это я.

[1] «По улицам Москвы», Пара Нормальных

После этой ночи я поняла, что абсолютно не знала ни себя, ни своего тела. А уж мои познания о сексе и вовсе были довольно посредственны… Впрочем, мне с радостью преподали такой экспресс-курс, что до сих пор мир кружился перед глазами.

Сомневалась ли я, что Корсаков окажется хорошим любовником? Конечно нет, но, чтобы настолько… Внутри странным образом перемешались два противоположных желания: то ли стукнуть его за такую исключительную идеальность, то ли возблагодарить небеса, что я попала в такие умелые руки. И не только руки… Чёрт!

И снова я натыкаюсь на этот взгляд тяжёлый, тягучий. Который медленно скользит по моему обнажённому телу. С него, с этого взгляда, всё и началось тогда в моей комнате.

Почему-то в своих фантазиях, я представляла, что у нас всё произойдет, как обычно, под влиянием порыва, неконтролируемой страсти и желания. Стоило только вспомнить наш первый поцелуй. Но к моему удивлению, Саша решил отклониться от привычного курса.

Чувственно, нежно, неторопливо.

— Ты такая красивая, — говорит Корсаков низким голосом, который запускает тысячу мурашек по моему телу. Ловко распутывает одним движением узел и освобождает меня от ненужного предмета одежды.