Шрифт:
– Давай! Чеснока побольше в киви!
Музыкант приготовил еще два коктейля. Положил трубочки:
– Держи! – Бетти взяла. Чокнулись. Музыкант посмотрел ей в глаза. Она глядела на него, не отводя взгляда.
– За священный санскрит! И за красавиц из Ростова!
Бетти улыбнулась и села в кресло по-турецки, скинув туфли на ковер:
– За убойные ножи повышенной убойности. И чтобы они в нужный момент оказались под рукой! – Музыкант покачал головой: – Согласен!
Потянули трубочки и сразу выбросили их. Бетти отпила коктейль и спросила, вытянув ногу перед собой:
– А ты не боишься, что тебе неожиданно отдадут приказ лететь на запад, и мы не допьем последний коктейль? – Она невинно глядела на Стрелка.
– Ты думаешь, такое может произойти?
– Думать должен ты. Я могу только выдумывать. Я – выдумываю, а ты – думаешь. Ощущаешь разницу?
Стрелок посмотрел в окно. Все крокодилы и муравьеды почему-то глядели на него.
Глава 29
– Его зовут Магистр, – проговорил сержант и отхлебнул кока-колы. – Он и есть руководитель Чёрного легиона.
– Наверное, из Америки, гад, – проговорил капитан из из Конотопа.
– Да нет, не оттуда. Он вообще вроде как ниоткуда.
– Мда, – недоверчиво сказал капитан. – Умеешь ты, Дерюгин, рассказывать сказки.
– Да что я? – поднял брови сержант. – Это монах из Киево-Печерской Лавры учил мудростям мою одноклассницу. Вчерашней ночью. А она с Подола. И знает, что я собираю всё в эту тему.
– Тут у вас на Подоле не бабы, а сплошные Мата-Хари, – сказал капитан.
– Да, те ещё тёлки, – согласился сержант. Продолжил:
– Этот Магистр в первом веке зашифровал координаты очень важного для него места в тексте одного из Евангелий. – Посмотрел на скептичного капитана. – Блин, да не гляди ты на меня так. Всё чистая правда. На Подоле не врут.
– Ага, – псевдосогласился капитан. Дерюгин продолжил, выкинув пустую банку в Днепр, глянув сурово на напарника.
– Евангелие от Галиана, было такое. Сейчас это апокриф. То есть не признаётся церковью. И не сохранилось вообще это Евангелие до наших дней. Кроме одного экземпляра. И зкземплярчик этот оказался у нас, в Киево-Печерской Лавре.
– Хохол всегда всё про запас спрячет, – сказал капитан.
– Ото ж, – согласился сержант.
– Тысячи лет, как оказалось, люди Магистра искали подобные брошюрки по свету с единственной целью – сжечь. Чтобы никто случайно не расшифровал координаты секретного места, зашифрованные там.
– Ох, и брешет поп. Девку замолаживает, и сочиняет с ходу. Я представляю, как весь разговор происходил.
– Дурень ты, – сказал капитану сержант. – Та девка доверенное лицо черномонашества. Она их агент в миру.
– А для тебя она твой агент у них?
– Да. А что тут такого? Она двойной агент. Так вот, – продолжил сержант, глядя в мутную воду Днепра с Пешеходного моста. – Ты помнишь, недавно в Покровской церкви застрелили троих мужиков?
– Ну, помню.
Сержант понизил голос:
– Это были люди Чёрного легиона.
– Ха, – несмешливо произнёс капитан. – Да то же была охрана митрополита!
– Нет, – ответил сержант. – То были люди Магистра. И Евангелие с тех пор исчезло.
– Послушай, а что за карта? Там что, деньги закопаны?
– Там больше чем деньги, – ответил сержант и закурил.
– Большие деньги? – уточнил капитан.
– Нет там вообще денег.
– Наверное, алмазы, или золото?
– Дурак ты, Вася. Там лежит…Как бы тебе сказать. Ладно, всё равно не поверишь. Закроем тему.
– Да нет уж, – подскочил капитан, и стал вытаскивать спиннинг из Днепра. Крошечная рыбёшка болталась на конце длиннющей лески. – Начал – продолжай.
– Хорошо, – невозмутимо согласился сержант и кинул бычок от папиросы в воду. – Там лежит молодость. Вот так Вася.
– Как это – молодость? – не понял капитан.
– А так. Лежишь в воде секретного озера, и молодеешь. Сутки полежал и превратился в двадцатилетнего.
– Опять враньё, – поморщился капитан. И не устаёшь ты с таким серьёзным видом, гнать такую туфту.
– Вася, – повернулся к напарнику Дерюгин. – Это не туфта.
Весь Чёрный легион существует, чтобы беречь это озеро, и травить остальных людей между собой, чтобы они побыстрее поубивались. Но монах рассказал ещё кое-что. В противовес Черному легиону существует Секретная конфессия. Те парни, из конфессии, против того, чтобы жить вечно. Они считают это от дьявола. И правы.