– Дай сюда, – проскрипел авиалоцман Джек и, протянув руку, взял толстенный тяжелый том и положил перед собой. На черном кожаном переплете он прочел большие золотые буквы «Вольдемарус Бобергауз». А ниже – «Эссе № 25».

– Слышал, слышал я про этого астролога долбанутого, – проговорил Джек. – Такие вещи мочит – крыша у обесбашенных едет в обратную сторону. И это ты такое читаешь? – впился взглядом в штурмана лоцман. – А курс? Что будет с курсом? – он выругался по ассирийски. – На одном рейсе два травмированных: автопилот и штурман. Я не могу себе представить, что будет с тем человеком, кто прочтет произведение Бобергауза такой величины, – он заглянул в конец книги. – Мать летающих ягуаров! 1332 страницы!!! Это конкретная атака на разум. Люди столько не читают! Твой питбуль был прав.

– Шеф, не переживайте, тут автор превзошел самого себя. Его не было слышно семь лет. Я не смогу прочесть это произведение. Я решил его вообще не читать. Это эссе абсолютно отлично от всего, что он написал. Он настолько изменил свой стиль подхода к реальности, что вряд ли это можно считать литературным произведением вообще. Это нельзя читать. Даже лучше и не открывайте.

Генерал воздушных карьеров подозрительно глянул на подчиненного:

– Уж не считаешь ли ты, что этот Магистр Пустых Нулей может своими буковками оказать влияние, способное вывести меня из себя? Меня, ветерана многочисленных боевых и еще более многочисленных бытовых битв? Меня, командира полубоевого авиалайнера? Х-ха! Вот и все, что ты можешь услышать!

Он снова втянул аромат сигары и с любопытством перевернул первую страницу. Штурман отвернулся. Командир смотрел некоторое время на страницу остановившимся взглядом, затем, не торопясь, перевернул вторую. Некоторое время изучал и ее. Перевернул третью. Потом обернулся к штурману и спросил:

– Ты за нее платил деньги?

– Какие деньги, это презентация. На титульном листе автограф автора – и все.

– М-да… Понятно.

Резким движением командир экипажа отодвинул боковое обзорное стекло и швырнул книгу в окно с высоты десяти километров. В кабине все сразу задубели от холода, – а он еще глядел ей вслед. Замигал датчик «разгерметизация». Старый Джек закрыл окно:

– Ты прав, ее читать не стоит. В Америку эта книга не полетит. Чутье старого Джека еще никогда не подводило. Все. Тема закрыта!

– Шеф, это же раритет! Память о великом человеке! Там его автограф!

– Я могу тебе свой написать. И ты это хорошо знаешь. Таких бессмысленных книг, как это «Эссе № 25», видит Бог, еще не существовало. Это ясно с первой страницы. Я не прав?

Штурман молчал. Сказать ему было нечего.

– А теперь пускай пролетится над Тихим океаном и увидит, в чем правда жизни. Ладно, успокойся. Это же всего лишь кусок бумаги! Клянусь, я тебе напишу свой автограф на своей фотографии. А какое фотография имеет отличие от рукописи? Да никакого! Перед тобой на единственной страничке стоит человек, о жизни которого можно было бы написать немало. Не мало, а очень много. Но зачем? Вот он, стоит и смотрит на тебя. Чего писать о прошлом? Он-то всегда здесь. Верно, Джулио? Всегда!

Подбежал пуэрториканец: «Шеф, кофе?» – «Побольше коньяка». Забрел охранник с раскладным автоматом под пиджаком: «Сэр, все в порядке?» – «Да, Ахмед. Пока да. Но все может быть!» – «Понял!»

А-300 лег на курс и мчался в сторону Лос-Анджелеса, покидая Японские острова.

– Как там гидравлика вертикальных рулей? – спросил лоцман.

– Все в порядке, сэр. Давление в норме.

– Давление в норме – это хорошо. Ахмед!

– Да, я здесь, шеф.

– А что это за бригада русских подселилась к нам за десять минут до конца регистрации?

– Сейчас, минуту. Это… специалисты по спелеологии. В норы глубокие лазят.

– Не норы, а пещеры. И похожи они на тех, кто по норам лазит?

– Не думаю, что эти туда пролезут.

– А чем они занимаются?

– Пьют.

– Водку?

– Шампанское.

– Шампанское? И какое же?

– Если я не ошибаюсь, хорошее. Европейское.

«Странные русские. Странная книга. Странный автопилот. Чует душа старого летающего волка, что все это звенья одной цепи. Но какое до этого дело нам? Спелеологи залезли в норы, выпили шампанское и организовали презентацию „Эссе № 25“, книги, за которую известный добряк Маккарти расстрелял бы. Ладно, дай Бог долететь. В самом-то деле я думаю совсем не так, как записано. У меня свои планы. Старый Джек никому никогда по настоящему не подчинялся. Даже перу».

– Ахмед! Крикни там насчет кофе!

Зонд-невидимка, пересекая границу за границей, несся на восток. Изредка вдали пролетали серебристые точки – реактивные лайнеры. Но аэростат шел по компьютерной программе, которая тщательно обходила все пассажирские линии, рискуя, правда, взамен получить в бок удар F-117 или Миг-37. Это, конечно, был вовсе минимальный шанс, но он был. На этот случай, при определенном сближении в зоне риска, предполагалось автоматическое снятие радарной и визуальной проницаемости и превращение в видимый объект. Теоретически, пока самолет разворачивался, изменив курс и проскакивая мимо, аэростат снова исчезал, меняя высоту полета. Конечно, это уже были шутки с нехорошим исходом. Считалось, что шанс минимальный, и окончательное решение оставалось за пилотом, получающим сигнал тревоги и имеющим некоторое время для принятия необходимых мер, исходя из ситуации.

Мэрилин спала. Ее разбудил вызов по спутниковой связи. Это был отец. Он попросил дать ему все показания датчиков и приборов на мониторе бортового компьютера. Она медленно прочитала весь длинный перечень параметров. После недолгих инструкций по изменению высоты и курса полета отец проговорил:

– Маша, я хочу сообщить тебе интересную новость.

– Давай, я вся внимание.

– Мы уже говорили с тобой о нашей последней разработке.

– Ты имеешь в виду твой новый компьютер?

– Нет, это называется не так. Я имею в виду электронно-мыслящую машину АМ-технологии, которая создана на основании твоих теоретических разработок.