Они сидели в небольшой харчевне, столики которой стояли на улице вдоль дороги, под сенью южных деревьев, на которых висели большие оранжевые плоды. Пили пиво.

– Ты что, здесь совсем одна? – спросил Варвару оператор.

– Я отстала от группы. – Помолчала. Негромко добавила:

– Или они убежали вперёд. Чёрт его знает, как работать в поле. Опыта нет. Пришлось позаимствовать передатчик. Но ничего, им вышлют новый. Скорее всего. В конце концов, поездку спонсирует мой отец.

– Да ну! Это же куча денег!

– Да, много. Но информация стоит ещё больше. Он так думает. Меня в поездку не пускал, чуть было не закрыл в клинике для неврастеников. Спрятал документы. Но у меня есть российский паспорт, и я говорю на пяти языках.

– На пяти языках? – удивился Григорий.

– Русский, немецкий, арабский, испанский и латынь. Да, ещё английский.

– А где же группа?

– Уже в Ираке. Но там давно все темы забиты. – Отхлебнула пива, затянулась сигаретой, прищурилась, добавила: – Ты мне поможешь? Я заплачу.

– Сколько?

– Много.

– Ну, ну… – снова откинулся в плетеном кресле.

– Я серьёзно… – Стала изучающе глядеть в глубину «хамелеонов». – …Тайм из маней… Мы договоримся, короче.

– Слышал однажды такие предложения. – Помолчал. – Сказал: – А у тебя есть наличные деньги?

Рыжая корреспондентка затянулась сигаретой, расслаблено выпустила дым, пробежала глазами по Григорию. Вытащила квадратный кусочек пластмассы.

– Вот платиновая кредитка. Номерные счета в голове. – Выкинула сигарету в кусты.

– Это что, деньги? – Оператор блеснул монолитом очков. – За такие деньги в этих краях ты можешь только посмотреть на мою футболку. Или здесь неподалёку есть банкоматы?

Рыжая безмятежно кинула карточку обратно в карман и ответила:

– Если сильно припрёт – обналичу. Секрет постурбанизма. Я валютный хакер.

– Хорошо, я поверил. Возможно. Покажи паспорт.

Собеседница вытащила документ и положила на столик, раскрыл его.

«Зиновьева Варвара Петровна», – прочел. «Место рождения – город Гагра, Абхазская АССР».

– А где международный? Или их хакеры не делают?

– Сгорел. Я бежала из Абхазии.

Оператор еще осмотрел ее.

– Куда бежим?

– В Пакистан, по идейным соображениям. Паранджа есть. – Она вытащила из кармана и убедительно показала Григорию комок чёрной тряпки.

– Пакистан светское государство, там лица не прячут, – молвил оператор. – Зато хорошо обыскивают подозрительных посетителей, смахивающих на фотокорреспондентов. Что ты скажешь по поводу спутникового передатчика?

– Это обыкновенная статуэтка Будды. Личная вещь. Сувенир, амулет, фетиш.

– Ты хочешь убедить таможню Пакистана, что спутниковый передатчик это амулет?

– Это подарок деда. Он был буддист и недавно реинкарнировался где-то в дебрях Карачи. Его и ищу. Такая вот версия.

– А объектив на перстне?

– Не заметят.

– Ох, рыжая.… Ждут тебя проблемы.

– С чего ты взял?

– Предчувствие.

Прошелестел лёгкий ветерок. На дорогу вышло стадо мулов с большими, обвисшими ушами. Пробрело мимо, поглядывая на Варвару.

– Ты, наверное, сержант? – спросила собеседница, продолжая разглядывать оператора АРСН и его футболку.

– Чего ты так решила? Он сунул руки в карманы шорт и стал в упор глядеть на неё. – Я полковник, – проговорил. – Но это между нами. – И вытащил папиросу, забитую коноплёй. – Травку будешь?

Рыжая взяла папиросу, прикурила и глубоко затянулась, задерживая дым в лёгких. Наркотик быстро ушёл в кровь, а затем в мозг. Запила пивом и протянула «косяк» оператору АРСН. Сказала:

– Ништяк «пластилин». Чистый «пакистан».

Григорий кивнул, втягивая в себя дым и прикрыв глаза. Подержал, – выдохнул. Отпил пива. Откинулся в кресле и передал папиросу рыжей. Та повторила манипуляцию. Вскоре «косяк» закончился, сгенерировав свою дозу гашиша. Оператор швырнул бычок в кусты. Принялись медленно пить пиво. Повело.

– Слушай, рыжая, – медленно начал оператор АРСН. – Ты мне прямо скажи, что тебе нужно. – И замолчал. Рыжая вскоре ответила:

– Да ничего мне не нужно.

Снова умолкли. Пролетел самолёт, едва не цепляя крыльями крыши домов. Из кабины выглядывал усатый лётчик в чёрных очках и шлемофоне. Уставился на стройные ноги фотокорреспондентки. Исчез за синагогой продолжая пялиться назад.