– Ну, ну…

– Ты знаешь мой стиль работы. Общаясь с клиентом, я воздействовал на него суггестивным методом, и закрепил в его подсознании неподавляемую психодоминанту, реагирующую на мою голосовую команду. Так, на всякий случай. А вот пригодилось! Это старый метод. Его использовали ещё индейские шаманы. Технологию описали на золотых пластинках. Испанцы, правда, всё золото переплавили на монеты.

– Угуммм, – пополз дым.

– Вот и я о том же. Технология утеряна, но я восстановил. Суггестивное нейро-лингвистическое управление. Так это могло бы называться.

– Я что-то подобное слышал.

– Это не то. Похоже по звучанию, не более. Аналогичный метод использовал Гитлер, Сталин и КГБ, но их технология предполагала использование людей склонных к самнабулизму, шизофрении, белой горячке и самоубийству. Мда.… Но вернусь к румыну. По моей картотеке его позывной – Будулай. С ним я работал следующим образом: набираю номер телефона; агент поднимает трубку и выслушивает кодированную команду; мы встречаемся и он, находясь в изменённом состоянии, отвечает на мой вопрос. Расстаёмся. Будулай не помнит ничего. Память работает только на передачу, а не на приём.

– Угуммм… – опять пополз дым.

– Этот румынский колдун оказался интересным экземпляром. Он имеет очень сильное биополе, но значительные пустоты в психополе. У магов это проблема. Любой сильный магический посыл опустошает правое полушарие. А мой суггестивно-лингвистический метод – контролирует заполнение этих пустот необходимой программой.

Сигара Бизона замерла, слегка светясь огоньком скрытого пламени.

– У тебя этих пустот нет, – успокоил Философ. И продолжил:

– Встретил я своего знакомого, не так давно, в Париже. Совершенно случайно. Он меня, конечно, не узнал. Жевал лягушку в одиночестве за столиком в элитном ресторане. Подсев к нему, я произнёс кодовую фразу, инициирующую изменение состояния. Включил диктофон и спросил его, чем он занимается. Говорил Будулай минут двадцать. Мне повезло, другого объяснения я найти не могу. Он был членом Чёрного лгиона, недавно принятым в его ряды.

– Вот это уже теплее… – выпрямился в кресле Бизон.

– Ещё как теплее! Будулай поставляет лично Министру информацию из Вселенского Патриархата константинопольской православной церкви, а также сведения военно-технического характера, полученные в секретариате штаб квартиры НАТО.

– Телефоны, серверы и пароли к ним есть? – спросил Бизон.

– Есть. Теперь я знаю больше самого Будулая, двойного агента. Ему многое стирают из памяти, но не совсем профессионально. Всё можно восстановить. Единственный способ забыть – это никогда не знать. Я использую этот приём.

Философ переложил маустерьера в другую руку. Тот зарычал и вцепился в рубашку.

– Теперь самое главное. Из Будулая вытягивать особо нечего, кроме того, что он еврей, а не румын, а его информация из Патриархата и штаб квартиры НАТО нам известна из более достоверных источников. Эксклюзива никакого нет. А вот о самой системе внутреннего режима Чёрного легиона, я узнать от него ничего не смог. Кроме описания внешнего вида Магистра и смысла его вопросов Будулаю.

За окном завыл ветер, и крупные капли дождя дробью рассыпались по стеклу. Пламя в камне взметнулось, кидая во все стороны угловатые тени. Громыхнули настенные часы, размеренно отбивая вечернее время. Маустерьер притих. Дело близилось к ночи.

– И вот здесь мне удалось совершить прорыв в своей психотехнике, – продолжил рассказ Философ. – Будулай общался только с Магистром и всего лишь отвечал на его вопросы. Обратной информации не было. Всё – тупик. Казалось бы. Я несколько дней искал решение этой задачи.

– Ну?

– И нашел.

– Я это уже понял. В противном случае не было бы такого длинного вступления.

– Ты прав. Итак. Поскольку роль румына заключается лишь в том, что Магистр получает от него сообщения, выслушивая их, я решил использовать Будулая как ключ. Подмешать к его информации свою сеггустивную команду. И попытаться внедрить нейро-доминанту напрямую Магистру. Если у него, конечно, есть подсознание.

– И что же?

– Оказалось, есть. И ещё какое! Существовать столько лет и всё держать в сознании, очевидно невозможно. Мой расчет был на то, что Магистр использует магию, и в таком случае платит за это, – опустошаясь. У него должны были быть большие пустоты в психополе. Я прозондировал Будулая, выяснил голос Магистра, манеру говорить и стал готовить его к внедрению доминанты. Потребовался хрустальный шар. Без него гарантии не было никакой. Пока Магистр разглядывал лазерную голограмму в центре шара, Будулай читал и скороговоркой бормотал определённые слова на древнешумерском языке, а затем медленно громовым голосом произнёс внедряемую фразу-код, и причём голосом самого Магистра. После озвучивания моей команды, Магистр выронил шар, тот разбился, и в ту же секунду память обоих заблокировалась. Примерно так всё происходило.

– И что же это означает? – отложив сигарету, спросил Бизон, вопросительно глядя на Философа.

– Всё произошло по моему расчетному сценарию. Я даже не ожидал. Появилась возможность влезть в подсознание Азазеля, в его память. У меня теперь есть номер его телефона. Первый его монолог длился около четырёх часов. Естественно, ночью. Это тебе объяснение, откуда я всё знаю о нём.

– Он тебе по телефону говорит о себе? – изумился Бизон.

– Да. Но проблема в том, что на древнешумерском языке. А когда разговор касается Чёрного легиона не в прошлом, а в действительности, то он переходит на неизвестное наречие. Адресов, телефонов, паролей к сайтам – ничего извлечь невозможно. Только общие воспоминания, но никакой конкретики. У него, очевидно, стоит какая-то блокировка в памяти. Номер своего мобильного телефона он пока не изменил. И ещё… Я не уверен, что он не проделает что-либо подобное со мной.