Отто огляделся вокруг себя. Посмотрел на горизонт. Он был один. Принялся сочинять своё стихотворение. Но хоть он и складывал тщательно, кирпичик к кирпичику рифмованные слова, всё равно получалась такая муть, что даже он, автор, не решался дважды прочесть свою душевную конструкцию. Акулы, тычась мордами в борта лодки, внимали его стихотворениям, поглядывая хитрыми глазками на автора. Он отгонял их длинным тесаком, который был в комплекте спасательного снаряжения.

Прошло неведомо, сколько времени, – Шеллинг не считал, – и далеко на горизонте, прямо по курсу ветра показалось что-то вроде земли. Отто встал в лодке и, приложив ладонь ко лбу, как козырёк, стал смотреть вперёд. Да, земля. Естественно, хроническая подавленность исчезла моментально. Но и бегать по лодке и кричать «Земля!!!» он не стал. Шеллинг вытащил из кобуры пистолет, пересчитал патроны в запасной обойме и принялся чистить оружие. Разобрав и собрав свой офицерский «Браунинг», он вогнал патрон в патронник и поставил пистолет на предохранитель. Лёг на дно лодки и стал смотреть в небо. Лежал, лежал… Пролетела стайка летающих рыб. Неожиданно Шеллингу показалось, что на него смотрят. Он прищурился и стал оглядывать небо в поисках самолёта. Нет, самолёта не было. Но кто-то на него пялился, он это чувствовал. Опытные бойцы видят и чувствуют пулю тогда, когда она еще не вылетела в его сторону. Шеллинг был такой. Но никто в поле зрения так и не появился.

Земля приближалась. Это оказался небольшой островок, окруженный скалами. Лёгкий прибой бил волной в песчаное основание острова. Шеллинг вытащил лодку на песок и отволок её подольше, за небольшой валун. Парус сложил. Огляделся, увидел что-то наподобие тропы и двинулся туда уверенной походкой лётчика-истребителя.

Через пол часа пути его встретил японец среднего роста, одетый в джинсы и футболку и дружелюбно глядевший на него.

– Морские путешествия? О! Это прекрасно. Я издалека наблюдал ваш корабль (яп.).

– Вода есть? Вода (нем.).

– Вода располагает к размышлениям, верно? (яп.).

– Друг, дай воды. Я хочу пить (нем.).

– Наши желания множатся от познаний, и удовлетворить их полностью нет никакой возможности. Знания несут желания и полное истощение души (яп.).

– Вода. Буль-буль. Вода. Хочу пить (нем.).

Шеллинг стал жестикулировать, что крайне не любил, и японец тотчас понял его.

– Ты хочешь выпить? Идём друг, идём.

Он завёл его в свой дом, построенный в старинном японском стиле, и взял в руки бутылку саке «Оранжевая лошадь». Немец испуганно замахал руками. «Вода! Ватер!» (нем.).

– А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а! Ты просто хочешь пить? Да так бы сразу и сказал (яп.).

Он вытащил большую плетёную бутыль и налил в большой бокал чистой, родниковой воды. Пододвинул к нему. – Пей. Она с глубины в тысячу метров (яп.).

Тот за несколько секунд выпил полутора литровую кружку, и устало откинулся в плетёном кресле.

– Ещё будешь? (яп.).

– Чем угостишь, то и съем (нем.).

Японец, увидел равнодушие гостя к бутылке с водой, быстро заставил стол рыбными приготовлениями, на которые Отто посмотрел с ненавистью. Затем поставил тарелку вареного мяса, и круглую лепёшку хлеба. Взял в руки бутылку «Оранжевой лошади». Спросил:

– Налить? (яп.).

– Лей, лей. Теперь уже полегчало (нем.).

Выпив по круглой чашке «Оранжевой лошадки», собеседники принялись есть. Отто ел мясо и хлеб.

– И что ты один в эдакой дыре, на краю света делаешь? (нем.) – спросил Отто, обведя рукой вокруг себя и посмотрев по сторонам.

– Ты попал в расположение церкви Вечной молодости. Я очень тебе рад (яп.).

– Баба хоть есть? Или совсем один? (нем.).

– Эта церковь только недавно основана. Я первый апостол. Вон в тот телескоп (он указал на скалу, где стоял зеркальный телескоп) я видел богов и слушал их песни. Я видел богов своими глазами, я слышал богов своими ушами. Ты веришь мне? (яп.).

– Понятно, что один. Я тоже по жизни один. Не скажу, что это хорошо, но не скажу что и плохо (нем.).

– Они мне оставили священную книгу. Они мне оставили книгу Вечной молодости. От неё нельзя оторваться. Она заглатывает тебя целиком. О! Это прекрасно! Хочешь, я дам тебе почитать? (яп.).

– От одиночества можно и свихнуться, но можно и наоборот, окрепнуть духом. Мне это говорил отец (нем.).

Шеллинг уже насытился и с удовольствием смотрел на море уходящее до самого горизонта. Японец принёс толстую книгу чёрного цвета.

– Слушай, а у тебя здесь здорово! Настоящий японский монастырь. Я бы здесь остался. Отто Шеллинг свое отвоевал (нем.).

– Ешь, ешь ещё. Очень полезная, вкусная рыба (яп.).

– Пока я плыл один среди волн и акул, мне кажется, я стал другим. Я не жалею, что утонул мой «Торнадо». Зато теперь сижу здесь! Это похоже на компактный рай. Мы даже и не познакомились (нем.). Отто, – Шеллинг показал на себя. Повторил: – Отто.

Японец засмеялся и показал пальцем на себя – Мао.

– О, Мао! Это мне что-то напоминает. Мао. Мао! Звучит! (нем.).

– Я Мао, отец мой Мао, дед Мао, прадед Мао… Я Мао в шестьдесят шестом колене (яп.).

– Да понял я, понял что ты Мао. Ты куришь? (нем.).

Показал жестом процесс курения.

– Да, конечно курить есть. Без этого японец не мужчина (яп.).

Вышел в другую комнату и принёс коробку с табаком и пачку тонкой курительной бумаги. Шеллинг кое-как скрутил самокрутку и, прикурив, с наслаждением втянул никотиновую волну, сразу отпускающую все жилы и нервы. Мао закурил тоже.

– Хороший у тебя табак. Где покупаешь? (нем.).