Шрифт:
Указал пальцем на коробку.
– Это хороший табак. Я его сам выращиваю. Вон там за домом, – показал рукой, – он и растёт (яп.).
– Свой собственный остров, свой собственный табак, свой восход и закат, свой прибой… Ты здесь Бог, Мао. Ты – Бог (нем.) – Показал пальцем на Мао, потом на небо.
– Да, я очень люблю астрономию. Я отдал ей всю жизнь. И оказалось – не даром. Я увидел живых богов. Видишь бумагу, которая лежит за домом? Вон, в окно видно. Это отчёты о проделанной работе. Теперь они не нужны. Я понял, что нашёл то, что искал. Боги – люди. Очень добрые и весёлые. Я основал церковь Вечной молодости по их просьбе. Они пели. И я понял их. Я первый апостол. Ты – второй. Потому, что ты второй, кто оказался на этом святом месте. Ты уже не уйдёшь отсюда. Ты останешься здесь навсегда (яп.).
– Наверное, рыбы здесь хватает. Ставишь сети? (нем.)
– А останешься ты здесь потому, что скоро поймёшь – кругом сети и клетки. Свобода здесь (показал рукой на сердце), и здесь (обвёл рукой остров). Лучше этого острова для свободы своей души ты не найдёшь (яп.).
– Однако островок и, правда, неплохой. Неужели он никому не принадлежит? (нем.). – Провёл рукой по лицу.
– Наш ритуал заключается не в молитвах. Мы просто разговариваем со звёздами вон на той горе. Там стоит телескоп. Он может слушать. Мы будем ждать возвращения. Нового возвращения богов. Вот и всё. А днём ловим рыбу и работаем (яп.).
– Что за книга, дай посмотреть (нем.). – Указал рукой на толстую, чёрную книгу, лежащую на столе.
– Это оставили боги, когда пролетали над островом. Священная книга. Тот, кто откроет её, становится членом церкви Вечной молодости. На, возьми. Но знай, обратно отдать ты её уже не сможешь. Она будет не уже не та, которую я дал тебе (яп.).
Отто Шеллинг открыл книгу и впился взглядом в совершенно непонятные буквы. Мао удовлетворённо откинулся в кресле. Он знал, Отто книгу отдаст нескоро. Ритуал посвящения в церковь Вечной молодости включал в себя просмотр священной книги. А тот, кто это проделал один раз, останется здесь навсегда. Мао верил в это, и он был прав. У Новой Церкви великое будущее.
Теперь он не один. И всё впереди.
Глава 47
В воздухе стоял запах магнолий, фиговых деревьев и индийской конопли растущей непобедимым сорняком на каждом свободном клочке земли. Жужжали пчёлы, пели птицы, вдали раскатисто ухала обезьяна – ревун. Между стволами деревьев, в гуще субтропической чаще, виднелась командирская машина дивизиона комплекса «С-500», застывшая серым, неподвижным монолитом. На небольшой полянке к стволам двух больших монстер длинными верёвками был привязан большой, полотняный гамак, на котором раскачивался, покуривая сигарету, оператор АРСН Григорий Загибайло и глядел вверх, в глубину спутавшихся лиан. На груди его лежала книга.
Юра, командир отряда специального назначения, сидел под тутовым деревом, жевал листья коки и что-то играл на своей гитаре, звуками которой порядком надоел всему отряду, и продолжал изводить всех ноющим бренчанием.
– Заткнулся бы, а? – вежливо попросил его Григорий. – Уже и лягушки уснули.
– Что ты понимаешь в гармонических интервалах, – вздохнул командир отряда. – Я на тебя, стрелок, не обижаюсь. Тебе что контрапункт, что командный пункт – всё едино. А ты знаешь, – добавил он, – что именно музыка вела в бой македонские войска и колесницы Рамсеса Великого?
– Не знал. Не знал, что уже тогда использовали психическое оружие.
– Шутник, – Юра безобидчиво провёл по струнам.
– И при чём здесь, кстати, «С-500»? – спросил Григорий.
– Кто его знает. Японцы, например, на своих космических ракетах пишут священные тексты, в которых просят, чтобы они, ракеты, не падали, а долетали до орбиты. И тоже, кстати, что-то там поют…
– Типа твоего…
– Да, типа моего, – серьёзно ответил Юра. – Они там прямо хоровод вокруг ракетоносителя водят. И без такой церемонии, между прочим, добро на пуск не даст ни один премьер министр Японии. А почему? А потому, что они к делу подходят практически, то есть эмпирически. Ты, кстати, закончил? – Юра показал глазами на книгу, лежащую на груди Григория. – Неделя уже прошла.
– Да, – хмуро ответил тот.
– Вот и молодец, вот и молодец. Послушай фрагментик произведения… – Музыкант переплел пальцы между струн, стал колотить медиатором и тянуть аккорды. – Пониженная квинта! Тебе это ни о чём не говорит? – И снова извлёк фонтан невообразимых звуков.
Григорий с вздохом шевельнулся в гамаке и сбил пепел с сигареты. Сочувственно поглядел на командира.
– Ну, пониженная, так пониженная. Только вот зачем? А почему, к примеру, не повышенная?
– Не катит. Не тот звук. У тебя звание повышенное? Вот то-то. Но пониженным может стать моментально. Квинта это и имеет в виду. Неизбежность падения. Ты чувствуешь, какая умная штуковина музыкальная гармония?
– О господи! – Григорий перевернулся на бок и выбросил в траву сигарету.
– Да ты знаешь, – стал заводиться любитель музыкальных интервалов, – что вся современная музыка возникла благодаря этой пониженной квинте? Красота и трагедия падения понятны всем людям искусства! И даже просто людям… Два интервала, две ноты изменили лицо музыкальной индустрии, нет, они совершили прорыв, переворот, парадигму в восприятии музыкального ряда! Если бы не они, Пол Маккартни и Мик Джагер остались бы нищими и никогда нигде не выступали бы, а Эрик Клэптон, Ай-Си-Ди-Си, Дип-Пёрпл и Пинк Флойд спились бы и закончили жизнь под забором.