– Текст не соответствует придворным правилам, – сообщает Дэниэл, дочитав до конца. – Похоже на одну из заготовок, на которых основан роман об Александре. Оригинальный источник. Это полное безумие. Большинство ученых, которые занимаются исследованием жизни Александра, считают, будто его хронисты чрезмерно преувеличивали. Ты должна открыть это для науки. Если хочешь, я пойду с тобой к декану. Он оформит исследовательский грант, мы создадим рабочую группу… – Его бледные щеки краснеют от волнения.

Вот какую жизнь могла бы вести Нефертари. Академическая карьера, известность и почет, муж вроде Дэниэла, и дети, с которыми они оба будут заниматься греческим языком, а на ночь перед сном читать им древние легенды. Все во мне бунтует от этого образа, однако мне следует желать ей именно этого. Малакай хотел для сестры того же, но я не знаю, сумею ли быть настолько великодушным.

– Успокойся. – Рассмеявшись, Нефертари похлопывает его по плечу. – Давай сначала посмотрим, оправдается ли вообще моя теория. Я не хотела бы обрабатывать его каким-нибудь химическим веществом.

У Дэниэла такой вид, словно он вот-вот упадет в обморок от одной мысли об этом, и я смеюсь про себя.

– У нас есть несколько способов, которые не повредят оригинал. Сначала попробуем вот здесь. – Он подходит к четырехугольному ящику и нажимает на кнопку. В контейнере со стеклянной поверхностью загорается свет. – Пожалуйста, помести его сюда.

Достав папирус из пленки, которой обернула его, Нефертари выполняет указания.

– Чтобы повторно что-то написать на папирусе, сначала нужно соскоблить исходный текст, – поясняет парень, покосившись в мою сторону.

Да что ты говоришь! Он не в курсе, что в этих вопросах я разбираюсь лучше него.

– Так ничего не видно, – вскоре заключает Холмс. – Свет слишком слабый. Попробуем по-другому. Мы приобрели новое устройство, при помощи которого удалось повысить читаемость утраченного текста на шестьдесят процентов. – Он аккуратно переносит папирус на эту машину.

– Мультиспектральный анализ? – Нефертари следует за ним. – Я читала твою статью об этом в «Science»[8]. Отлично получилось.

Дэниэл весь светится.

– Я год жил в Лос-Анджелесе и написал об этом докторскую. – Он понижает голос. – И был членом исследовательской группы Электронной библиотеки древних рукописей. Мы разработали этот процесс.

Нефертари тихо присвистывает и, кажется, так впечатлена, словно этот парень возделал землю на Марсе. В одиночку.

– Ты всегда об этом мечтал.

Я негромко покашливаю.

– Так покажи нам, на что способен твой волшебный аппарат, – напоминаю о причине нашего визита.

– Хорошо, да. Мы облучаем папирус световыми волнами разной длины. Надпись и чернила по-разному поглощают свет, – рассказывает он. – Затем фиксируем степень поглощения с помощью специальной фотосъемки и объединяем их на компьютере. Это настоящий прорыв не только потому, что результат получается лучше, но и потому, что подобный анализ не наносит абсолютно никакого вреда.

Шпилька адресована Нефертари, которая едва не начала исследовать сокровище чуть ли не средневековыми методами. Не будь парень по уши в нее влюблен, ее бы уже сожгли на костре за подобное святотатство.

– Если не обнаружим ничего так, то всегда можно попробовать рентген или флуоресцентную фотографию. Процедуры немного схожи между собой, но здесь можно достичь наилучшего результата. Глубина обработки и разрешение практически не имеют себе равных.

Дэниэл устанавливает сканер над папирусом и приступает к делу. К счастью, при этом он затыкается. Я встаю рядом с Нефертари, которая напряженно таращится на экран, куда переносятся сделанные сканером снимки. В одном надо отдать Дэниэлу должное: он жутко дотошный. Сканер он постоянно передвигает всего на один-два дюйма, чтобы ничего не упустить. Это может занять несколько часов.

– Может, пойдем куда-нибудь выпьем кофе? – спустя полчаса шепчу я на ухо Нефертари. – Твой любовник уже давно о тебе позабыл. Тебя променяли на древний лист бумаги.

Она бросает на меня суровый взгляд.

– Все лучше, чем на древнюю возлюбленную.

Заслужил. Зачем я вообще стараюсь вернуться к близким отношениям между нами? Она приняла решение. Правильное решение. И я должен с ним смириться.

– Можешь идти, мне ни капельки не скучно.

– Тарис, – привлекает к себе внимание Дэниэл, – думаю, тут кое-что есть. Трудно понять, потому что доступный текст написан очень мелким и убористым почерком, но взгляни-ка… – Он встает и подходит к экрану, где увеличивает фрагмент, который только что отсканировал. – Тут под словом определенно есть что-то другое, и это не греческий, а рисунок.