Э л и (уступая). За ваше хорошее настроение, Роберт, и… к черту депрессию.

Р о б е р т (впервые смутившись). Не знаю, что на меня нашло тогда.

Э л и. Бывает. Кажется, что все дороги отрезаны… Надо перебороть только этот момент.

Р о б е р т. Я не об этом. В конце концов, каждый человек имеет право распорядиться своей жизнью.

Э л и. А о чем?

Р о б е р т. О своем звонке… к вам, на «Линию»… это постыдно…

Э л и (допивая бокал). А для меня в этом самое ценное.

Р о б е р т. Вам не отвратителен человек, который проявил постыдное малодушие?

Э л и. Напротив. Вы живое свидетельство… пользы, которую я приношу.

Р о б е р т. Наверное, я был просто недостаточно тверд в своем решении. (Наливает еще бокал и выпивает.) Иначе бы не позвонил. Но зато…

Э л и (с иронией). …вы встретились со мной… (Пьет машинально налитое вино.) Бог ты мой, что бы я дала, чтобы полгода не видеть ни одного мужского лица.

Р о б е р т. Кроме моего…

Пауза.

Э л и. Вашего… Пожалуй. Вы для меня пациент.

Пауза.

Р о б е р т (стоит за ее спиной, приближаясь). Ну, это вы бросьте! Сам господь бог соединил нас… Он подослал вас ко мне в лице «Линии помощи». (Обнимает Эли сзади.) И провидение вело меня, когда я набрал номер Центра, вспомнив его призыв: «Помогите мне быть таким же открытым и близким, как ваш телефон… Здесь всегда есть кто-нибудь… звоните в любое время, и кто-нибудь будет говорить с вами о каждой проблеме и обо всем». Эли… я так устал. Ты только одно скажи: тебя не смущает, что я старый, нелепый, что от меня несет эфиром? Я ведь прямо с дежурства.

Э л и (оборачиваясь, тронутая). Я даже не почувствовала эфира.

Р о б е р т. Наверное, парень я никудышный и вряд ли тебе понравлюсь. Ведь я так давно не был с женщиной.

Э л и. Отчего же? (Садится за столик.)

Р о б е р т. Мне давно это не приходило в голову. Привык к мужской компании. А эту неделю меня вконец изматывали дети.

Э л и. Ваши дети?

Р о б е р т (подсаживаясь к ней). Нет, мои калеки. Ведь в этой школе, где я пристроился, одни калеки.

Э л и. Господи! И они… обречены быть беспомощными?

Р о б е р т. Да. В этом все дело. (Не хочет углубляться в эту тему.) Одни не могут передвигаться, у других кисти рук без пальцев, ложку не могут взять. Или равновесие нарушено.

Э л и (совершенно поражена). Чем же они заняты… целые дни?

Р о б е р т. Они… думают.

Э л и. Думают?

Р о б е р т. Все дети в школе умственно полноценные. Они все о себе знают. И характерно… что чаще всего они молча сидят и думают.

Э л и. И что же вы с ними делаете?

Р о б е р т. Помогаю не думать. Заняться чем-нибудь. Отвлечься. Ладно, в другой раз, Эли. Я чертовски измотан…

Э л и. Сегодня особенно?

Р о б е р т. Да, особенно. Был тяжелый день.

Пауза. Они сидят очень близко друг от друга. Эли молча разливает остатки вина.

Э л и. Что-нибудь произошло? Скажите мне только это.

Р о б е р т. М… да. Подросток вывалился из окна. Пришлось его собирать по кускам. Выживет. Но ведь дело не в этом.

Э л и. А в том, сделал ли он это сознательно?

Р о б е р т (кивая). Умница. Ну, хватит.

Э л и. Вы считаете, он это нарочно сделал? Именно из окна?

Р о б е р т. Мне хочется думать, что нет.

Э л и. Выпьем что-нибудь покрепче?

Р о б е р т (кивает головой). Мне нужны вы, Эли. А вдруг у нас все получится хорошо? Ведь я вам не противен. Скажите только это. Не противен?

Э л и. Нет… нет. Но вы… будете тосковать по семье. Надо, чтобы вы помирились.

Р о б е р т. Ах, Эли! Ну зачем вы так? Хватайтесь покрепче за жизнь. Нельзя же все другим. Вы, наверно, уже забыли, что это значит — здоровый эгоизм счастья, собственничества, а?

Э л и. Бог с ним, с эгоизмом. Джуди вернется к своим детям, и все встанет на место. Вы же еще не знаете, как это будет, когда она вернется. Семья… это то, что нельзя предсказать. Подождите немного… потерпите.

Р о б е р т. Она уже вернулась.

Э л и. Ну вот…

Р о б е р т. Два дня назад… Плакала, просила прощения. (Выпивает остатки вина.) Видно, ангелочек-то дал деру.