Машков и Марьянка вновь сидели в седлах, они тоже стреляли, тоже размахивали саблями. Машков все старался прикрыть собой Марьянку, и девушка успевала перезарядить пистоли и ружье, а затем палила из-за его плеча по врагам.

Каждый выстрел попадал в цель. После четвертого выстрела девушки Машков совершенно оглох. У картины уничтожения врага стерся звук. Не слышал он, что кричала Марьянка: «Я люблю тебя, старый дурень!». Понял только, что «старый», что «дурень» и с горечью подумал: «Господи, что я опять не так сделал?!»

К ним во всю мочь погонял коня Ермак.

– Войско без руководства! – проорал он. – Что вы тут топчитесь?

Машков не расслышал и глупо улыбнулся атаману. Он-то думал, что Ермак похвалил его за что-то. Вместо него ответила Марьянка:

– Мы тоже не по кустам прятались, в штаны от страха напустив. Мы боролись, как и ты! – она ткнула пистолем в лежавших кругом убитых и раненых. – Думаешь, они здесь по собственной воле разлеглись?

– Мой посыльный при мне должен быть! – продолжал распалять себя Ермак.

– Я не понял, мы что, врага в кольцо не взяли? – огрызнулась Марьянка.

– Я бы тебе другие приказы передать велел! Борька! – Ермак подъехал почти вплотную к провинившемуся «Борьке». – Али ты в мешок на реку захотел?

– Ивана из седла выбили! – спокойно отозвался «Борька». – Я ему помогал, а когда мы отбились от остяков, к тебе все равно не прорваться было. Или мне его оставить надо было без помощи? Вот какова твоя дружба хваленая, Ермак Тимофеевич!

Атаман в изумлении оглядывал огольца. Никто не отваживался даже разговаривать с ним в подобном тоне. Его слово было законом, возражений не принималось. Казачий царь и бог никогда бы не простил такого, а Ермак царствовал не хуже государя московского.

– Вели сбор играть! – сердито приказал Ермак. – А те, кто в живых из людей Мурзы этого остался, пусть бегут, да своим расскажут, что времена новые наступают. Мы этими временами распоряжаемся, правда, Борька?

– Может, и правда, – отозвалась Марьянка, повергая Ермака в еще большее удивление. – Но временам нынешним не только сильные, но и умные людишки надобны!

С этими словами «Борька» пустил лошадь в галоп. Ермак посмотрел ему вслед, покачал головой, а потом хлопнул все еще ухмыляющегося Машкова по широкому плечу.

– А оголец-то наш не дурак, – заметил атаман задумчиво. – Пример нам с него брать надобно, Ваня.

– Братец, не слышу я тебя! – пожаловался Машков, виновато улыбаясь. В голове стоял страшный шум, словно волны морские на берег гальку накатывали. Наверняка Ермак доброе что сказал, по плечу он просто так похлопывать не станет – Иван прекрасно знал повадки своего атамана.

– Да не гогочи ты так по-дурацки! – крикнул Ермак. – Как тебя угораздило с лошади-то свалиться?

– Да, да! – отозвался Машков, вновь ничего не поняв и оттого улыбаясь еще шире.

– Совсем дурак, да? – взревел Ермак уже сердито.

– Но я в самом деле ничего не слышу! – крикнул Машков еще громче. – Борька-зараза, из-за плеча моего стрелял, стрелял! Какие ж уши такое выдержат!

Ермак сплюнул в сердцах, обозвал Машкова законченным идиотом и, рванув коня, поскакал прочь.

Никита и Максим Строгановы поняли, первая проба ватаги в бою удалась, сила «лыцарства» проверена. Хорошо вооруженное воинство могло без страха идти за Каменный Пояс в легендарную Мангазею.

Все, кто хотя бы раз побывал на ее бескрайних просторах – охотники, бродячие монахи, – были собраны вместе. С их слов рисовались карты, точно отмечались большие реки Тобол и Иртыш, нежная Тура и каменистая Тунгуска. Выспрашивали о бескрайних лесах и болотах, о бобрах, соболях и лисах. Поговаривали о золотом песке в речушках… Нет, ну надо же, богатство прямо в песке валяется, а в руки его никто не берет!

Заполучить землю эту для православных на самом деле означало собрать неисчислимые богатства для царя в Москве, для Строгановых на Каме, для Ермака и его буйной ватаги… Задача-то, прости Господи, почти непосильная.

Даже старый лис Симеон Строганов вернулся на Каму из монастыря Соловецкого, так уж хотелось ему увидеть воплощение давней мечты. Богатейшими людьми в мире станут Строгановы, ежели удастся Ермаку поход сибирский.

Вечером посыльный из орелецкого кремля пришел звать Ермака Тимофеевича в гости.

– Со мной пойдете! – кивнул Ермак Машкову, Ивану Кольцо и «Борьке». – Да прикажите сотне у ворот кремлевских дожидаться. Еще не родился тот, кто Ермака на кривой объедет!

В строгановских палатах был накрыт огромный стол. Вина франкские, поросята молочные, рябчики, подносы с ягодами и фруктами диковинными. Нежные светловолосые девицы из челяди прислуживали гостям за столом. Гудошники, гусельники и певчие стояли чуть поодаль, негромко наигрывая.