Не было ни сил, ни желания разрушать этот волшебный момент, но… Боже, ну почему всегда есть это дурацкое треклятое «но»?!

Аккуратно приподняв голову, я осторожно посмотрела на Юру, боясь разбудить его. Но Седов не спал. Он задумчиво смотрел в окно, и морщинка между его бровей красноречиво говорила о том, что думы эти совсем не весёлые. Скосил на меня глаза, лицо его тут же разгладилось и наполнилось мягкой нежностью:

– Отдохни ещё, ты всего полчаса поспала, - тихо проурчал и чмокнул меня в лоб.

Очень захотелось дать слабину и последовать его совету: глаза сонно слипались, и мне приходилось с усилием воли держать их раскрытыми.

– Пора домой, - с сожалением вздохнула я. – А то скоро стемнеет.

Юра коротко хохотнул:

– Ты, наверное, хотела сказать, рассветёт? Лара, уже утро, - и посмотрел на свои наручные часы. – Если быть точным, то сейчас пятнадцать минут пятого.

Мои глаза распахнулись сами собой:

– В смысле, уже утро?! – я схватила его руку и повернула часами ближе к себе, убеждаясь в правдивости его слов. – Вот бли-ин… - протянула с досадой и села, спешно пытаясь сообразить, куда подевались все мои вещи.

«Ни чё се, - присвистнул тоже мгновенно проснувшийся чертёнок. – Ну вы, братцы-кролики, и умеете задать жару… И это в ваши-то годы! Ё-моё… страшно даже представить, что было бы, будь вам лет на пятнадцать поменьше…»

Седов хищно напрягся, окаменел лицом, а глазами можно было резать сталь:

– Переживаешь, что муж заревнует? – зло процедил он.

Для меня будто бы звоночек прозвенел. Нехороший такой, совсем нам обоим не нужный. Тут и без семи пядей во лбу ясно, что Юра меня ревнует.

Я пристально с грустью посмотрела на него: надо бы согласиться, резануть ложью по тому, что только-только успело проклюнуться, отсечь «росток» у самого корня… Но не нашла в себе сил: похоже, я и сама заразилась этой болезнью… Покачала головой и тихо выдала правду:

– У меня там юный Ромео имеется. И наверняка некормленный ещё, - на вопросительно приподнятую бровь Седова устало пояснила: - Сын. Стёпка.

Юра вздохнул, будто камень с него свалился. По лицу заметались эмоции, стремительно сменяя друг друга: облегчение, неловкость, радость... Наконец он справился с собой и натянул наигранно раскаивающуюся маску:

– Прости, это не моё дело… Мне не стоило так говорить, – но по блеску в его глазах, я поняла: он рад, что я именно так ответила. И это было чертовски плохо.

– Да-да, ты права: пора ехать, тебя там ждут… - он запнулся, и я увидела, как из-под обманчивой мины мелькнуло нечто такое, что болью откликнулось в моём сердце. Словно бы сейчас там, дома, его совсем никто не ждёт. Словно именно сейчас он только что очень остро осознал, что тоже хочет, чтобы и его кто-то ждал, как меня…

«Это всё твои домыслы, Лариса Батьковна! – зло мысленно одёрнула я себя. – Умерь свою фантазию, пока не скатилась до уровня Зайчихи! У Седова есть жена, и ты её прекрасно видела. От таких женщин мужчины если и уходят, то только ногами вперёд. Не смей придумывать то, чего нет».

«Однако ж налево от такой «расчудесницы» он почему-то побежал», - ядовито подметил чертёнок, но я тут же заткнула ему рот: не смей, слышишь? Не смей влюбляться в него. Но, кажется, было уже поздно. Я безудержно потекла по Юре розово-ванильными соплями… Проклятые гормоны!

Мы с Юрой поднялись и принялись одеваться. Я ловила на себе его долгие задумчивые взгляды и смущалась, как влюблённая школьница. Точно это не я только что отдавалась ему со всей пролетарской ненавистью. Залилась краской и поторопилась скорее одеться.

То ли из-за бурной бессонной ночи, то ли от перебесившегося в крови адреналина меня вело и шатало, голова кружилась и в теле чувствовалась слабость. А ведь впереди ещё весь будний день, как я работать-то буду?

– Лариса, из-за меня ты сегодня совсем не спала, - произнёс Седов, в очередной раз прочитав мои мысли. – Предлагаю тебе сегодня остаться дома. Отдохни и выспись хорошенько.

– А как же… - удивлённо уставилась на него я, но он меня перебил:

– Я решу этот вопрос, не волнуйся, - сказал будто отрезал.

И так тепло стало сразу на душе, так приятно: мой Герой… Сядь, женщина, и не дёргайся, Мужчина всё порешает.

Я отвернулась, пытаясь скрыть от него плывущую по лицу улыбку влюблённой дурочки. Нет, это скоро станет для него очевидным, нужно срочно что-то делать…

– Да где же они… - проворчала, маскируя недовольство к себе усиленным поиском пропавших элементов одежды.

Второй чулок и трусики нашлись на полу между сидений. И если трусы были в более-менее надлежащем состоянии, то на чулке красовались здоровенная дыра и стрелища величиной с ладонь.