– Зачем тебе мы? – выпалил он, дернувшись на стуле. – Ты ведь дал нам этот проект, чтобы подобраться ближе, верно?

– Нет, не верно, – сказал Токутаро. – Просто я стал случайным свидетелем любопытного разговора, из которого следовало, что вот она, – резко наклонившись, Токутаро с силой схватил Лили за подбородок и заставил ее поднять голову, – та самая кицунэ-цуки, которую я так долго искал.

– А я тебе зачем?! – рявкнул Генджи, подаваясь вперед так, что стул накренился.

– Ты воин, Генджи, – холодно ответил Токутаро, непроницаемым взглядом глядя на него. – А для воина нет ничего почетнее, чем изгнать духа из одержимого.

Неужели он хочет, чтобы… чтобы Генджи сам убил Лили?! И что значит «та самая кицунэ-цуки»?

– Бред! – крикнул Генджи. – Я не тот, кто тебе нужен. Я не воин.

– Ну, ну, не отнекивайся, – протянул Токутаро, доставая из-под стола нож. – Ты же смог войти сюда, верно? Обычные люди не могут этого сделать.

Генджи бросил мимолетный взгляд на Хидео, который застонал, постепенно приходя в себя. Токутаро наблюдал за его пробуждением со смешанными чувствами.

– Может, вырубить его еще раз? – спросил он как бы сам себя. – Он помешает нашему диалогу. А еще лучше – убить.

Токутаро подошел к Хидео и, схватив его за волосы, поднял голову, пристально вглядываясь в лицо. У Генджи упало сердце. Нужно было срочно что-то сделать.

– Успеешь еще! – вне себя закричал он, вновь обращая внимание убийцы на себя. – Зачем тогда нужны были прошлые жертвы? Для чего ты отрезал им пальцы?

Прежде чем ответить, Токутаро размахнулся и врезал Хидео по лицу, отчего тот вновь бессильно уронил подбородок на грудь. Токутаро вернулся обратно к Лили.

– Это часть ритуала, – улыбнулся он, доставая из ящика стола окровавленную тряпку.

Токутаро поднес ее ближе к свечам, чтобы показать Генджи содержимое. Когда он откинул край ткани, под ней, точно черви, закопошились пальцы. Генджи замутило, и он едва сдержался, чтобы его не вырвало. Пальцы заплясали у него перед глазами, и комната начала двигаться и кружиться, словно бы Генджи захмелел или попал на карусель, где бешено вертелось абсолютно все. С минуту он не мог побороть это состояние, трясясь и сильно моргая, пока вкрадчиво-опасный голос Токутаро не проник в его затуманенное сознание:

– Шок – это нормальная реакция для человека, впервые увидевшего отрезанные пальцы.

Генджи задергался, пытаясь расслабить веревки, которыми был связан, но ничего у него не вышло, только стул едва не завалился набок, изрядно позабавив Токутаро.

– В этих пальцах – души, необходимые для освобождения кицунэ, – объявил Токутаро. – Ровно семь, несмотря на то, что с предпоследней жертвой я расправиться не сумел.

– Какого… какого черта?! – воскликнул Генджи, борясь с подступающей тошнотой. – Кого ты убил вместо нее?

Токутаро, очень довольный заданным вопросом, прошел мимо Лили, отчего она вновь попыталась сжаться, чтобы уменьшиться. Токутаро остановился возле смежной комнаты, в проходе которой висела шторка. Резким движением он отдернул ее, указывая на темный силуэт, лежащий на полу в позе эмбриона. Генджи из последних сил напрягал зрение, чтобы понять, кто там лежит. Заметив его попытки, Токутаро вздохнул и зажег спичку, которую достал из кармана. Едва желто-оранжевый свет упал на волосы и лицо убитого, как Генджи прошиб холодный пот – на полу лежал Араи Сабуро.

– Разве… разве он был не с вами?! – запинаясь, пробормотал удивленный Генджи.

– Фанатиков никто не любит, даже преданные своему делу оммедзи, – гордо сказал Токутаро, закрывая штору. – К тому же, мне нужен был палец. Если бы я знал, что ты приведешь с собой друга, оставил бы этого идиота в живых.

– И как будет проходить ритуал? – язык у Генджи еле ворочался.

– Я зажег свечи. Сейчас расположу каждый палец строго на своем месте и позволю воину убить правителя кицунэ-цуки. Потом убью тебя.

– И ради чего ты это делаешь?! Столько сложностей для того, чтобы избавиться от духа лисы? Ты же понимаешь, что это совсем нелогично?! Столько сил ты потратил на поиск и убийства людей, а все ради призрачной теории, в которую ты и сам, наверное, уже перестал верить! И ты говоришь, что Араи – фанатик?!

Чем больше Генджи говорил, тем более свирепым становилось лицо Токутаро. Выдохшись, Генджи умолк, и тогда Токутаро в несколько шагов достиг его стула, нависнув над Генджи подобно цунами. Одним резким движением убийца ударил Генджи по лицу – так сильно, что он вместе со стулом опрокинулся набок, кряхтя и стоная от звенящей боли в ушах и челюсти.