Генджи с Лили притаились в кустах пионов, отчасти из-за того, что сюда слабее долетали крики ногицунэ и хэнкан, а также потому, что пионы надежно скрывали их от лисьих глаз. Лили была так напугана и шокирована, что реагировала на все с опозданием, а Генджи теперь было абсолютно все равно, кто там с кем дерется и за что: его взгляд был целиком и полностью прикован к огню, что змеями клубился в школьных окнах. Мысленно Генджи прикидывал, как далеко распространится пламя и охватит ли оно всю школу, или же застынет в пределах этой странной, заколдованной комнаты.

Хидео чувствовал, как Мичи от схватки слабеет. У него онемели кончики пальцев на руках и ногах, конечности трясло мелкой дрожью, как бывает, когда упал сахар в крови. Страшное зрелище, виденное им в клубе, словно отпечаталось внутри – каждый раз, когда Хидео моргал и закрывал глаза, он видел окровавленный труп школьного учителя. Это ведь сделала Мичи. Она собственной рукой вспорола ему живот, а потом перерезала горло, насмешливо имитируя его жертвоприношения.

По кровожадности она ведь ничем не отличается от человека, которого только что убила. И все же… от нее не исходило той опасности, какая исходит от той же Лоры, которую Мичи зовет ногицунэ.

Она не справится. Нет, совершенно точно не справится – после каждого удара Лоры Мичи становится все сложнее парировать, сложнее попадать по цели, теперь она только и делает, что уклоняется и падает, едва ее настигает удар.

Хидео неуклюже встал на ватные ноги. Он чувствовал себя плюшевой игрушкой – каждый шаг приходилось делать осторожно, напрягая все мышцы ног, чтобы не упасть. Если бы у Хидео была хоть какая-нибудь опора, ему было бы легче переставлять ноги, однако ее отсутствие совершенно не влияло на его намерение помочь. Он сделал еще один шаг и тем самым привлек к себе внимание Мичи.

Почувствовав его так близко, Мичи машинально повернула в его сторону голову, встретилась с ним удивленным взглядом ярко-красных глаз – и вновь получила удар в ребра. Боль отдалась и в теле Хидео, и он скривился, сжимаясь всем телом. Теперь на него обратила внимание и ногицунэ.

– Вот почему ты такая отчаянная, – констатировала Лора, переводя взгляд обратно на Мичи, едва стоящую на ногах. – Тебе мешает он!

В следующую секунду ногицунэ подлетела к Хидео, обдав его дурманящим мускусным ароматом. Хидео пошатнулся, когда ногицунэ схватила его за шею и начала сдавливать ее, с наслаждением вбирая в себя звуки стонов и хрипов, которые издавал Хидео, мучась от недостатка воздуха. Она стала играть с ним, как кошка с мышкой: отпускала покрасневшее горло и била в грудь, заставляя его терять равновесие, смотрела, как Хидео падает, и при этом не давая Мичи даже приблизиться, чтобы нанести удар.

Ударив Мичи в очередной раз, она услышала, как мучительно выдохнул Хидео. Хищным взглядом она впилась в его лицо, пытаясь разгадать природу такой реакции. Глаза у нее светились красным, но в глубине они были настолько пусты, что Хидео даже показалось, что на него смотрит не осознанное существо, а бездушная кукла.

Вдруг во взгляде мелькнуло понимание – оно озарило лицо ногицунэ яркой вспышкой, и Лора прошептала, оборачиваясь к обессилевшей Мичи:

– Ты связала себя с полукровкой! Теперь понятно, почему он хрипит от боли, когда я бью тебя.

Мичи с трудом встала, едва не упав снова: ноги ее уже плохо слушались. Исступленная драка с ногицунэ вымотала ее, лишив возможности в достаточной мере накопить силы для ответного удара. Да, это был неравный бой, и теперь, чтобы его выиграть, нужно было прибегнуть к хитростям.

– Твоя проницательность похвальна, – продолжала глумиться Лора, сбивая Мичи с ног. – И все же связь с полукровкой ничем тебе не поможет. Он сосуд, которым ты не умеешь пользоваться.

Она подошла к лежащему на спине Хидео, и он почувствовал, как нутро у него сжалось от страха, когда Лора склонилась над ним, оценивающе разглядывая его прямо в упор.

– Я бы им воспользовалась куда более умело, нежели ты, – сказала Лора и носком пригвоздила Хидео к земле.

Грудь сдавило от силы, с которой ногицунэ вдавливала его тело в холодную траву, и если бы Лора надавила чуть сильнее, Хидео бы просто задохнулся.

– Не трогай его, – донесся совсем другой голос со стороны сада.

Лора резко обернулась, встретившись взглядом с незнакомкой.

– Что ты сказала? – медленно проговорила она, и дикие глаза ее неподвижно застыли на новой фигуре, появившейся из тьмы.

– Я говорю, – властно сказала женщина, – не трогай моего сына.

Услышав это, обессиленный Хидео попытался приподнять голову, насколько позволяла наступившая ему на грудь нога. Тут же носок плавно приподнялся над его телом, опустился рядом на землю, – и Лора оскалилась, выставив вперед длинные острые когти.

– Надо же, – сказала она с издевкой, – мамуля пришла защитить своего отпрыска. Для меня большая честь вступить в бой с кюби.

– Я не буду с тобой драться, – холодно ответила Ёсико. – Мне не нужна чужая война. Я пришла забрать сына.