– Я оммедзи, а не фанатик, – прошипел Токутаро, стоя над Генджи. – И делаю я это для того, чтобы освободить Инари!

И тут до Генджи дошло. Семь душ, которые должны пойти в услужение Инари, запечатаны в отрезанных пальцах. Чтобы свершить ритуал, нужна кицунэ, которая отнесет эти души богине! Но зачем ему сам Генджи? Почему правителя должен убить воин, а не виновный, как следует из легенды?

– Этот ритуал полон жертв, – прохрипел Токутаро, медленно возвращаясь к столу. – И чтобы все получилось, мне нужно, чтобы ты выполнял мои команды! Приготовься к тому, чтобы всадить меч в сердце кицунэ-цуки. А я избавлюсь от свидетеля.

Он взял со стола нож, который отобрал у Хидео после того, как его вырубил, и стал подходить, держа оружие наготове. При падении Генджи едва не выронил из рук лезвие и только чудом удержал его, до боли сжав в ладони. Все это время он старался понемногу разрезать путы, слабо представляя, что будет делать, когда освободит руки. У него ведь были связаны ноги, и до них он никак не мог дотянуться, не привлекая внимания. Генджи надеялся, что Хидео очнется и поможет, но ему даже не дали шанса прийти в себя – когда Токутаро подходил к Хидео, лицо друга по-прежнему безжизненно свисало на грудь.

Вдруг он уже умер?..

Внезапно раздался такой оглушительный звон, что Токутаро инстинктивно пригнулся, спасаясь от летящих осколков. От неожиданности Лили тут же взвизгнула – ее крик было слышно, несмотря на завязанный рот. От громких звуков начал просыпаться Хидео… Увидев упавшего к его ногам Токутаро, он удивленно охнул и, постепенно приходя в себя, начал охать еще больше, ведь вместе с шоком от происходящего проснулась и сильная боль в его теле.

Токутаро вскочил на ноги и обернулся к источнику шума.

Кто-то выбил одно из окон, но кто именно это сделал, не было видно. Токутаро не рискнул подходить к дыре – он настолько не ожидал того, что случилось, что испугался.

– Кто это сделал? – рявкнул он, вертя головой. – Что за чертовщина?!

И тут тьма открыла красные глаза, горящие безудержным огнем. Белая рука с длинными когтистыми пальцами выскользнула из мрака и обхватила шею Токутаро, придвинув его к ближайшей стене. Существо, внезапно появившееся из тьмы, смутно кого-то напоминало.

В эту секунду последняя веревка была перерезана, и Генджи с облегчением высвободил руку, перекатываясь на колени, чтобы освободить вторую. При падении он ушибся плечом и не сразу мог продолжить резать путы, но теперь, когда руки свободны, он может попробовать развязать ноги.

Расслабляя тугой узел, Генджи услышал, как Хидео пораженно выдохнул имя, от которого у Генджи затряслись все поджилки.

– Мичи.

Так он сказал.

Генджи замер, подняв голову, и обомлел от увиденного. Существом, вышедшим из тени, была кицунэ – в ней можно было узнать Хамаду. Ее тело немного деформировалось; лицо сузилось и немного вытянулось вперед, глаза зажглись красным пламенем, на голове появились лисьи уши, а на пальцах – длинные белые когти. Она была устрашающе великолепна в синем кимоно, из-под которого выглядывал длинный белый хвост.

Никогда раньше он не видел ничего подобного – время точно застыло, оставляя Мичи именно такой специально для того, чтобы все могли увидеть ее.

Взгляд узких лисьих глаз был суров, горел ярким огнем, оставляя после себя крошечные искры. Одной рукой без малейших усилий Мичи впечатала Токутаро в стену, а следом прошипела не своим голосом:

– Как долго я тебя искала!

Поняв, кто перед ним, Токутаро обмяк и запричитал:

– Хэнкан! О, великая хэнкан, пощади! Я делал все по вашему велению, неужели вы накажете меня за это?

Рука кицунэ сжалась на его шее, отчего тот закряхтел и стал трепыхаться, точно выброшенная на берег рыба.

– Моего веления тут не было, – прошипела кицунэ, выжигая в Токутаро дыры одним только взглядом.

Генджи развязал ноги. Тихо окликнув Хидео, он сунул лезвие ему в руки, а сам в полуприсяде побрел освобождать Лили.

План сложился в голове сам собой: пока Мичи-кицунэ будет разделываться с этим ублюдком, они смогут сбежать через окно.

– Но… – просипел Токутаро, – лиса поклялась мне, что так я освобожу Инари, а ее слово…

– Лисье слово свято, но та, кто тебе это сказал, не имеет права называться лисой, – жестко произнесла кицунэ, одним точным движением вспарывая ему брюшную полость.

Токутаро хрипло вскрикнул от боли, еще успевая наблюдать за тем, как из его тела выходит огромное количество густой теплой крови, а затем глаза его закатились, и он упал замертво. Могущественная кицунэ схватила его за волосы и подняла его тело над полом, а затем в одну секунду перерезала смертоносными когтями шею. За это время Генджи успел развязать Лили руки и снять повязку со рта, с помощью кинжала он перерезал ее путы на лодыжках. Обессиленная Лили упала со стула, едва успев выкинуть вперед руки. Генджи порывисто обнял ее и знаком приказал не шевелиться. Он выглянул из-под стола и отыскал взглядом Хидео, который к тому моменту справился с веревкой на руках и теперь склонился к ногам, освобождая веревки и там.