— Демонов? — не понял Дар.

— Чудовища такие, порождения Огненного Мира.

— Даже спрашивать не буду, кто и где их им убивал.

— И правильно, — хмыкнул я.

— Но не вздумай его больше кому-то давать! На тебя вот вроде не действует, так и держи при себе.

— Хороший совет, — кивнул я, вешая ножны с предметом разговора обратно на пояс и берясь обратно за кружку с медом.

— Что, Мишаня, — хлопнула меня по плечу ехидно скалящаяся Рита. — И в третий раз ты от Дара по щам получил? Не помогли все твои иксмэнские фишки!

— Ну, так то воин! Он всю жизнь драться учился. Тем более десятник. Четыре войны прошел, — развел руками я, признавая, что она права.

— Но держался ты и правда хорошо, — решила утешить меня она.

— Ну так! И мы не пальцем деланные. Могём кое-что.

— Не могём, а могем, — засмеялась Ритка. — В «стенке» сегодня стоять будешь?

— Нет, пожалуй, — демонстративно пощупал я нижнюю челюсть. — Думаю, моей роже на сегодня хватит. Да и деревенские — не дружинные, ну как задену кого в пылу?

— Ну да, если ты со всей своей силушки приложишься, то только хоронить и останется, — согласилась девушка. — Но, да не об этом я поговорить хотела.

— А о чем тогда? — удивленно приподнял брови.

— Что у вас с Ларой? — ввела меня в ступор вопросом она.

— Ничего, — туповато ответил я.

— То есть как это «ничего»? — возмутилась она. — Вы ж целые ночи проводите вместе! Она тебе обеды таскает, значит, а ты «ничего»?!! Ну ты и сволочь, Михан!

— Ей просто со мной интересно, — начал оправдываться я, хоть и прекрасно понимал, что звучит это до неприличия жалко и неубедительно.

— «Интересно»? Так это теперь называется?! А когда она залетит от тебя, это будет называться «занимательно», так по-твоему? — все сильнее заводилась она, не переходя, впрочем, пока на мат.

— Не залетит, — начал немного сердиться уже я. — Да и какое в конце концов твое дело, что с ней у нас? Как это тебя вообще касается?

— Прерванный акт — ненадежный метод контрацепции! — наставительно сказала она. — И меня это касается!

— Каким же образом?

— Самым прямым! Мы ведь вместе в этот мир попали, вместе прошлый раз из него выбрались… Что случится, если в этот раз… не вместе? — уже без крика и без вызова, отвернув голову в сторону, проговорила она, все понижая и понижая голос.

— Не знаю, что случится, — остыл и я. — Да и в прошлый раз мы не совсем вместе отбыли. Ты домой, а я еще лет на двадцать завис…

— На сколько-сколько лет?!!! — уцепилась за мою оговорку она. Блин, спалился. Гадство. Старательно же избегал любых упоминаний о сроках и возрасте. Гадство!

— Забудь, — попытался отмахнуться я. Прямо врать не хотелось. Видимо эта привычка уже прочно укоренилась в моей натуре.

— Нет уж, нет уж! Начал говорить, договаривай! Это и сколько же тебе сейчас лет?! — уцепилась левой рукой за отвороты моей куртки Рита.

— Много, — отвернулся в сторону я.

— «Много» — это сколько? — не унималась она.

— Больше пятидесяти, — неохотно признался я, максимально занизив свой возраст без прямой лжи.

— Пятидесяти? ПЯТИДЕСЯТИ?!!! Ты сказал ПЯТИДЕСЯТИ?!!! — закричала она на меня.

— Пятидесяти, — неохотно согласился я.

— Я не хочу торчать тут пятьдесят лет!!! Я не готова провести всю свою молодость в деревне!!! Ты так спокоен… Почему ты так спокоен?!!! Как ты можешь быть так спокоен?!! — уже натурально трясла меня за грудки она.

— А ты можешь как-то повлиять на это? Можешь что-то изменить? — задал я обламывающий вопрос.

— Нет… — скисла Рита. — Но надо же что-то делать! Пятьдесят лет! Это же я древней старухой домой вернусь! Кстати! — мгновенно застыла она, пораженная новой внезапной мыслью. — Если тебе больше пятидесяти, то почему ты так молодо выглядишь? — я промолчал, но поднял правую руку и щелкнул когтем. Она замерла, как загипнотизированная уставясь на него остановившимся взглядом.

Я щелчком вернул коготь на место в руку. Рита потрясла головой, словно прогоняя наваждение.

— То есть все же регенерация? — упавшим голосом спросила она. Но вопроса в ее вопросе было совсем чуть. Это было гораздо больше утверждение, чем вопрос.

— Да, — коротко ответил я.

— И ты не стареешь? — с той же интонацией произнесла она. Я повертел головой, жестом отрицания подтверждая ее правоту.

Рита грязно выругалась, отпуская мою одежду.

— И что мне делать? — опустошенно опустилась на корточки рядом со мной она. — Я-то не иксмэнка. Для меня пятьдесят лет — это вся жизнь.